Книга Не родные, страница 19 – Ольга Митрофанова

— Лика, – начала Лерка,  –  а ты волосы не красишь?

— Нет, – гордо взмахнула своей гривой Лика.

— А я и смотрю, что блондинка ты натуральная. Гарик, поехали домой что ли? Я как-то на сегодня сыта, а пить мне и вовсе нельзя.

— Ревешь? – строго спрашивала Марьяна Николаевна.

— На свидание собралась, – бойко ответила Ирина.

— Небось, и юбку напялила? – продолжала мать Сашки допрос.

— Платье, – как-то обречённо ответила Ира.

— Паршиво.

— Да вроде ноги ровные, симпатично получилось.

— Паршиво, что платье, значит совсем расклеилась, – констатировала Марьяна Николаевна.

— С чего это? – не поняла выводов Ирина.

— Когда у женщины все хорошо, она в джинсах и кроссовках ходит, а чем короче платье, тем хреновее в личной жизни дела, – пояснила Марьяна Николаевна.

— Сашка приезжал, – удручённо произнесла Ира.

— Да, с девушкой.

— И как? – осторожно спросила Ирина.

— Каком кверху, – в свойственной ей манере припечатала Марьяна Николаевна.

— А Виктор Алексеевич?

— Ты же знаешь, генерал у нас известный гуманист, поэтому кашу, ею сваренную, собачкам давать не стал, побоялся отравятся, выбросил в урну.

Ненадолго в трубке воцарилась тишина.

— У тебя сессия когда? – начала Марьяна Николаевна.

— Через две недели.

— Может, возьмёшь билет на самолёт и прилетишь? Хоть на два дня.

— Кашу сварить?

— У генерала на молоко теперь аллергия. Ир, Сашка переживает, хоть и молчит. Места себе найти не может. Дурак.

— Он ваш сын.

— Это не отменяет того, что он дурак. Ира, возвращайся домой, с переводом в местный университет решим.

— Дом мой сгорел, если забыли, – напомнила Ирина.

— Ну ладно Сашка, ты-то дурку не гони. Ты же понимаешь, что он не прилетит, и не потому что не хочет, ну служба у него такая, не отпустят. Ира, ты же разумная девушка, должна понимать.

— Марьяна Николаевна, – жалобно попросила Ирина, – не давите на меня.

— Детка, держись, хочешь, мы с генералом прилетим?

— Боюсь, местный бомонд такой конкуренции не перенесёт.

— Ну, и что Колесников, приставал? – уперла руки в бока Катька, встречая Ирину у калитки со свидания.

Ирина отрицательно мотнула головой.

— Блин, Ирка, я все чаще начинаю понимать Воронина, которого раздражали твои кивки.

— А что отвечать?

— Что-то в духе: "нашу армию что, перестали снабжать приборами ночного видения" вполне бы подошло.

Ирина на этот монолог развела руками.

— Пошли спать, я тебе в комнате Макса постелила.

— Кать, я к себе, – попыталась отвертеться Ира.

— В этот мавзолей я тебя не пущу. Чтобы опять рыдала всю ночь, по этому паразиту. Нет уж, хватит. Он умотал с этой перегидрольной в свою Москву, вот пусть и радуется. А ты ещё молодая, красивая, да таких Сашек мы тебе вагон найдем.

— Таких больше нет, – грустно отозвалась Ирина.

В конце октября ночью на улице было прохладно,  Ирина вышла на крыльцо, кутаясь в теплую куртку. Проснулась ночью и снова почувствовала, что комок к горлу подкатил, вдохнуть невозможно. С тех пор, как Сашка уехал, она просыпалась так каждую ночь. Такое с ней было, когда мама умерла, и они остались вдвоем с вечно пьяным отчимом. В то время ее будил страх, что Анатолий вломится к ней и надругается. Сейчас ее грызла тоска. Просыпалась и выла, к горлу подступал комок, а из глаз неконтролируемо текли слезы.

Катька ее в таком состоянии и застала, вернувшись из отпуска ночью, в аккурат после отъезда Воронина. Зачем она поперлась к ней среди ночи неизвестно, но факт Иркиной истерики зафиксировала в полной красе. Поила валерианой и успокаивала до самого утра. После этого частенько оставляла ночевать у них, чтобы подобное не повторялось. Ирке неудобно было нарушать их семейный покой, но с Катькой лучше не спорить.