Книга Друзья, страница 45 – Стефан Факеер

Во время ласк, их лица... они выражали столько блаженства, столько чувственности, что я был поглощен дыханием самой жизни. Я дарю им свое мастерство, а они отвечают мне своими переполняющими сердца эмоциями. Их охи и ахи каждый раз подтверждали мой талант доводить моих избранниц до экстаза еще до проникновения.

Мои пальцы становились пером, а женская кожа – белоснежным пергаментом, на котором я писал свои чувства и желания, и всякий раз восхищался той загадкой, которую представляло женское тело. Каждое новое ощущение приносило мне радость и глубокое умиление перед великолепием жизни и любви.

Наконец я начинал понимать слова Сергея сказанные мне давным давно: “Как мне удается любить и быть любимым многими женщинами - я люблю их всем телом. Вот у тебя сколько выпуклостей? А у меня их много… и все они умеют любить. Учись, студент”.

Я учился, не так быстро и не так усердно, но терпеливо, поэтому результаты были на лицах моих новых знакомых. Некоторые из них называли меня Док, но мне больше нравилось, когда ко мне обращались:

— Профессор, у меня снова токсикоз, - осмотри меня, пожалуйста. Я что снова беременна?

— Татьяна, ты уже нашла своего Шведа? - большинство девиц из моего нового окружения хотели выйти замуж за иностранца и уехать из “совка”.

— Пока только финны - дровосеки…. попадаются.

— Чем плохи финны? - я не видел особой разницы, но Танюша видела. Она учила шведский язык, следила за собой и охотилась на приезжающих туристов из Швеции.

Каждая из них на кого-то охотилась: Татьяна, Ирина, Нина на шведов; Любаша, Аннушка, Светик и Нино на немцев; Вячеславна и Серафима исключительно на голландцев. Остальные были довольны финнами. Мужчины других иностранных национальностей не рассматривались, поскольку не встречались в театрах и ресторанах Ленинграда.

Замужество с советскими мужчинами не рассматривалось вовсе - все они считались мужиками глупыми, агрессивными и вонючими. Если какая-то женщина из общего окружения выходила замуж за “совка”, - ей сочувствовали и прощались с ней, как будто она уходила на фронт… с которого нет возврата, - так оно и было.

Многие из них испытали на себе “советского мужа”, но нашли в себе силы и вернулись из плена, и уже не вспоминали об унижениях, побоях и пьяных скандалах. Им хотелось нормального женского счастья, они хорошо видели разницу между мужчиной иностранцем и советским представителем мужского пола - пьяным, вонючим и нестриженным.

Исключения, наверное, было, но их бы точно не хватило на всех. Да, и те немногие, которые кое-где еще встречались, давно были окольцованы и находились под надежным присмотром своих бдительных жен и любимых детей; такой охране мог бы позавидовать любой бриллиант, любая ценность - любая тайна.

Охота велась всюду, где встречались иностранные туристы: знаковые места Ленинграда и Петродворца, театры и рестораны города. Жертву везли к Пипе в квартиру на Васильевском острове, где одна из комнат была предназначена для подобных свиданий, - типа барышня живет в коммунальной квартире.

Задача: влюбить в себя “туриста” и показать свою нищую “совковую” жизнь в небольшой комнатке, - включить в иностранце непреодолимое желание помочь красавице и забрать ее к себе. Удивительно - это работало. Некоторые женщины переписывались с иностранцами, ждали от них приглашения в гости, другие им завидовали.