Книга Новый муж бывшей любовницы. Игра на троих, страница 47 – Кезалия Вердаль

— Мальчик: давай я выжму полный газ, а ты сделаешь мне минет. — Оказывается, Квилинский тоже читает мемчики. — Мужчина: я аккуратно припаркуюсь и включу аварийку. Тем более, ты же не любишь орал.

Снимаю пальто и кидаю на заднее сиденье. Охваченная волной желания ловко забираюсь на колени викингу, чувствуя жар его рук на своей спине. Как же круто, что внедорожник такой огромный и нам не грозит сигналить на весь лес моей пятой точкой.

— Я еще не любил тебя в лесу. В машине. — Его глаза темнеют, а голос становится хриплым. Мужчина расстегивает молнию моего платья, стаскивает с плеч и обнажает прозрачный корсет, под которым мои соски уже затвердели.

Мое дыхание касается его лица, щекоча щетину. Андрей, опьяненный ароматом моих духов и вкусом губ, прижимает к себе ещё сильнее. Руки начальника грубо вторгаются под платье и задирают его до талии, обнажая бедра и чулки.

Маленькое пространство машины становится нашей вселенной.

Как называется чувство, противоположное клаустрофобии?

Клаустромания?

Клаустрофилия?

Я не хочу покидать эти крошечные закрытые пространства, если они наполнены им.

Нашариваю пряжку его ремней, пока вице-президент жадно мнет мои ягодицы. Он нетерпеливо облизывает губы, предвкушая ощущение оказаться во мне.

— Обожаю, когда ты сверху, — рычит вице-президент. Его обычно пронзительно-голубые глаза теперь уже стального цвета.

— Я тоже. Когда ты полностью во мне, — могу только прерывисто дышать. — Да бляха-муха, что это на тебе надето? Пояс целомудрия?

— Бляха-муха? — хохочет рыжий викинг. — Это еще что такое?

— Любимое ругательство моего школьного учителя по русскому и литературе. Квилинский, я не могу его расстегнуть.

Не успевает Беовульф оказать мне помощь, как наши игры неожиданно прерывает входящий звонок.

Серебрянский.

— Ответь.

— Нет, я хочу закончить.

— Ответь.

Андрей стаскивает меня с себя и усаживает обратно на пассажирское сидение.

— Вы как? Скоро? — на заднем фоне слышен гомон гостей и громкая музыка. — Только вас ждем.

— Да, уже подъезжаем.

— Вы что, ногами что ли к нам бежите? Голос запыхавшийся.

— Еле сдерживаюсь, чтобы не подраться с вице-президентом. Он не доверяет моим навигаторским навыкам.

— Давайте, ускоряйтесь, а то уже накрываем на стол.

Поправляем одежду, приводим себя в порядок. Достаю косметичку, чтобы вновь толстым слоем нанести губную помаду, которая размазалась из-за поцелуев с Амриндером.

Открываю настежь окно, впуская в салон морозный поток воздуха, чтобы освежиться и остудить разгоряченное лицо.

Квилинский трогается.

Делаю радио погромче и подпеваю всем подряд новогодним песням, даже тем, слов которых не знаю и слышу впервые.

Квилинский держится отчужденно. Явно, что предстоящая разношерстность гостей не претендует на самую душевную компанию для встречи нового года. Тем более, как говорят, как встретишь новый год — так его и проведешь. Вряд ли Андрей мечтает еще один год просидеть в должности “второго любимого человека”.

— Проходите, мои дорогие, — гостеприимно встречает нас хозяин дома.

С первых шагов будто попадаем в декорацию рождественской открытки. Дом украшен разноцветными гирляндами, во дворе стоит полноразмерная инсталляция пяти светодиодных оленей, запряженных в сани. Все елки на участке прогибаются под тяжестью крупных вычурных шаров и игрушек.