Книга Иллюзия падения, страница 147 – Лия Аструм

— Прошу прощения, – для приличия бросаю я. – Мне очень срочно нужно с тобой переговорить.

Жду, пока лишний объект свалит, и стараюсь не зацикливаться на тяжелой атмосфере, которую источает мой отец.

— Буду ждать твоего решения, Чарльз. – Коп поднимается, по-дружески жмет губернатору руку и, окинув меня странным взглядом, ретируется.

Стою в центре комнаты, словно на эшафоте. Нет толпы зевак, но есть ледяной взгляд Чарльза Лейквуда, который сейчас больше напоминает предмет интерьера, не способный к эмпатии. А ведь я пришел сюда именно за ней.

— Сначала приведи себя в порядок.

Откровенная брезгливость и наждачный тон скукоживают мою веру в его лучшие качества до размеров мушки.

— Выглядишь, как крестьянин, зарубивший свинью.

Вспыхиваю, но держу гнев в узде, не собираясь тратить время на ругань и тем более на абсурдное переодевание.

— Уверен, шериф тебе уже доложил. Николас Бейкер сорвался с крыши. Он – брат Ариэль. Ему требуется пересадка печени и триста тысяч долларов. Я не прошу безвозмездно. Я прошу в долг. Верну сразу же, как получу доступ к трасту.

— Сорвался, значит, – сквозь равнодушные черты отца просачивается тихая ярость. – Или ему помогли?

Я далеко не глуп, но сейчас ощущаю себя самым безмозглым созданием во вселенной, не способным сообразить, что легенда с упущением очевидных улик и банальной логики не прокатит перед людьми, варящимися в котле уголовного права не один десяток лет.

— Не понимаю, о чем ты…

Глухой удар кулаком по столу мгновенно сметает все мое притворное удивление.

— Ты меня за идиота держишь? – подавшись вперед, рычит отец. – На теле парня следы борьбы, разбит нос. Или ты хочешь сказать, что он упал лицом вниз, а затем перевернулся? Ты пробовал двигаться с разорванными органами и пробитой головой?

— Отец, хватит, я…

— Ты пробовал, я тебя спрашиваю?

Никогда не видел у него таких жутких глаз. Они прибивают меня к полу, сканируют. А главное – они все знают.

— Нет.

Отец пытает меня неизвестностью. Долго. Целую минуту, за которую уже можно было сделать пару необходимых звонков. Но нет. Даже после выматывающего молчания он не спешит помогать. Лезет в ящик стола за сигарой и, ловко срезав у неё кончик, поджигает. Силюсь вспомнить, когда он в последний раз курил. Кажется, после смерти матери.

Затяжка. Две. Три. Моё терпение заканчивается, а горький удушливый смрад разрастается, безжалостно захватывая всё пространство кабинета. Темно-синие тона, наглухо задернутые громоздкие портьеры и клубы дыма навевают мысли о кошмарном сне, который я был бы только рад покинуть.

— Реймонд считает, что ради своей политической карьеры я буду всю жизнь прикрывать его зад, – надменно заговаривает отец. – Он ошибается. Это неблагоприятно скажется на моей деятельности, но справедливость – невероятная редкость в наши дни. Люди примут её с восторгом.

Упираюсь ладонями в край стола и выштамповываю каждое слово:

— Он. Не имеет. К этому. Никакого. Отношения.

— Ты исчерпал свой лимит доверия, Эван.

— Ты с ума сошёл? – неверяще качаю головой. – Ты готов повесить на собственного сына убийство?!

— У него разбиты кулаки и губы. На одежде Николаса – его кровь. Реймонд виновен. И давно. Он забрал её у меня! – правда лезет наружу уродским червем, лишний раз подтверждая, что дело совсем не в нравственной порядочности. Дело – в мести. Он мстит моему брату за смерть нашей матери. – Ты считаешь, я его ненавижу? Ты даже не представляешь, как! Он вырос эгоистичным щенком, но я всё равно старался. Кто, по-твоему, из раза в раз давал ему шанс? Думаешь, ты? Ничто в этом городе не происходит без моего ведома. Ничто! – отец жестикулирует, трясёт перед моим лицом сигарой, забивая ноздри едкой гарью. – Реймонда отпускали по моему приказу. Всегда! А отдавал я его потому, что верил в твои сказки о поиске пути его исправления. Не хотел лишать тебя брата, за которого ты напрасно цеплялся. Но этого пути не существует, сын. Ты его придумал, – приходит к абсурдному вердикту и двигает ко мне чистый лист бумаги. Кладет поверх него ручку и более спокойным голосом продолжает: – Прямо сейчас ты расскажешь мне всю правду и зафиксируешь её в письменном виде с подписью. Взамен я помогу парню. Сделка, Эван.