Книга Иллюзия падения, страница 165 – Лия Аструм

С Лейквудом всегда так. Как пронестись короткий спринт и утонуть в любви.

И этот спринт подошёл к своему справедливому и крайне нечестному концу.

— Эван, – с трудом выдавливаю имя сквозь поцелуи, – мне нужно идти.

Лейквуд тормозит, лихорадочно дышит и, мстительно ущипнув меня за сосок, недовольно упирается ладонью в ствол рядом с моей головой.

— Жестоко.

— Прости, – почти беззвучно шепчу я, не зная, что ещё сказать.

Нерационально жалею о вскрывшейся правде. Уходить с чувствами невероятно сложно. Словно тебе оторвали обе ноги, и никакие существующие в мире протезы не способны толкнуть твое тело вперед. Но ведь именно эти чувства и должны стать рычагом. Ведь что способно мотивировать сильнее, чем счастье близких людей?

Может, хоть раз в жизни я поступлю правильно.

А может, я смогу вернуться через год, два… и найти его…

— Обещай, Рио, что после дня рождения Ливи мы встретимся и поговорим. Обещай, что уйдешь от него.

В моей копилке грехов больше нет места, а лгать ему после всего – бесчеловечно. Потому концентрируюсь только на последней фразе и, переступив через ревущую во всю глотку совесть, даю твердое:

— Обещаю.

Лейквуд все равно удерживает и пахнет так крышесносно, что мозги – в кашу. Его аромат перебивает все, курсирует по телу вязким сиропом. Хмельным.

— Что ты делаешь, Эван?

— Не отпускаю.

Издаю истеричный смешок.

— Руб будет волноваться.

Эван вздыхает, заботливо убирает влажные волосы с моего лица и, оставив крошечный поцелуй в середине моей ладошки, отходит. Засовывает руки в карманы брюк и смотрит взглядом, в котором чуть ли не неоновой строкой бежит сочувствие, окрашенное обвинением. Не явным. Словно дозированным.

— Я задолжал тебе еще одну правду, Рио. О Руби Найт.

Настоящее время. Нью-Йорк

Ариэль

— Угождаешь? – Зенон проходится одобрительным взглядом по моей фигуре, облаченной в узкое платье-футляр его любимого цвета, невинно-белого.

Расслабленно веду плечом, словно это меньшее, что я могла сделать для своего «обожаемого» мужа после пары недель разлуки.

— Да. Получается?

— Вполне. Тосковала?

— Без фанатизма.

Зенон усмехается.

— Вижу, желания льстить мне у тебя нет.

— Тебя не прельщает чужая лесть. Так же как рефлексия и отчаяние.

Теперь улыбка на губах мужа выглядит даже чуточку искренней.

— Я соскучился по твоему острому языку, Ари. – Опускает ладонь на мое колено. – Во всех смыслах.

— Теперь он в твоем распоряжении. Во всех смыслах.

Внешне я уверенная и непоколебимая. Но внутри нет ни дюйма, не охваченного волнением. Больной азарт из-за предстоящего побега то и дело взрывается адреналиновыми импульсами, вынуждая прикрываться щитом из сарказма. Неустанно убеждаю себя, что все получится. В конце концов, свобода начинается со смелости взглянуть в лицо своим демонам и сказать: «Я не боюсь».

— Ты сегодня какая-то другая, – Зен задумчиво склоняет голову к плечу, размышляя, почему его дрессированный хомяк бежит по колесу быстрее, чем обычно.

— Какая? – кокетливо подыгрываю.

— Загадочная.

В выразительном негодовании приподнимаю бровь.

— Значит, все остальное время я – очевидная заурядность?

Муж наклоняется и, облизывая густым дыханием мочку моего уха, вкрадчиво шепчет:

— Сомневаюсь, что в этом мире существует человек, способный назвать тебя заурядной.