Книга Иллюзия падения, страница 48 – Лия Аструм

— Посиди тихо, пожалуйста, – прошу ее, не желая раскрывать о себе какие-либо факты.

Последний час моей жизни не поддается логическому объяснению. Эван заявился, как к себе домой, покорил мою мать и сестру. Может, надо было оставить звездочку Хартфорда наедине с Ником и ножом?

— Не расстраивайся, – слышу голос Ливи и не сразу понимаю, что она успокаивает Лейквуда. – Ри душная.

Резко поворачиваюсь к обнаглевшей мелочи.

— Что еще за словечки?

Сестра упрямо задирает нос. Всегда выступает, когда что-то идет не по ее.

— Я – Эван Лейквуд. Люблю видеоигры, тачки, конфеты Choco Bliss с вишневой начинкой и… душных людей.

Лицо маленькой занозы озаряет улыбка. Она с чувством прижимает к груди цветок, который непонятно для чего потащила в школу, и с трепетом спрашивает:

— Когда ты приедешь в следующий раз?

Никогда.

— Когда твоя сестра пригласит.

Впиваюсь в манипулятора осуждающим взглядом.

— А когда ты его пригласишь? – Лив не отлипает ноздрями от орхидеи и смотрит на меня так, будто встреча с Эваном – самое долгожданное событие в ее жизни.

— Когда-нибудь, – навожу туману и, видя ворота школы, ликую, что дальнейшего допроса не последует. – Все, дуй в класс.

— Кэти с Энни хотят такую же косу, как у меня, заплетешь им?

— Заплету.

— Сегодня?

— Я подумаю.

— А если я скажу “пожалуйста”?

— “Пожалуйста” нужно говорить на любую просьбу, – усмехаюсь я и обещаю: – Хорошо, сегодня.

— Класс! Пока! – Ливи протягивает свой кулачок Лейквуду, дожидается взаимного стука и вылетает из машины, напрочь забыв о любимой сестре. Предательница.

Провожаю взглядом несущуюся по двору Ливи и, заметив, что Эван собирается уехать раньше, чем ее макушка скроется за дверьми школы, непроизвольно кладу свою ладонь поверх его руки, обхватывающей рычаг передачи. Дурею от собственных действий и, чересчур импульсивно одернув, не придумываю ничего лучше, чем свалить вину на заносчивого красавчика.

— И долго мы будем тут стоять?

Эван ничего не отвечает. Лишь широко улыбается, заставляя чувствовать себя полнейшей идиоткой. Спокойно отъезжает от школы и, вынув из подлокотника небольшую баночку с конфетами, протягивает мне. Отказываюсь, подозревая наличие в их составе наркоты или афродизиаков, и молча смотрю, как ярко-зеленый леденец исчезает между его губ. Они не пухлые. Но и не маленькие. Среднего размера. Почти идеального. И гладкие.

— Классная у тебя семья.

Удивляюсь комментарию. Не потому, что они не классные. Это вообще не обсуждается. А потому, что он так непринужденно об этом сообщил.

— И Ник?

— А почему нет? – искренне недоумевает Лейквуд.

— Может, потому что совсем недавно он мечтал воткнуть нож вовсе не в овощ?

— Ему шестнадцать.

— И?

— Сложный возраст.

Вот и весь аргумент. Теперь понятно, почему Реймонд творит полную дичь. Скорее всего, после каждого его поступка Лейквуд также пожимает плечами и вспоминает двузначное число.

Перевожу взгляд на лобовое и делаю короткий вдох. Внутрь попадает воздух, все еще непривычно пахнущий им. Что-то кедровое, по-домашнему уютное. Смешанное со вкусом мятных леденцов.

— Любишь детей? – неожиданно спрашивает он.

— А ты душных людей? – слежу за дорогой, уходящей совершенно не в сторону известного кинотеатра. Все-таки шутка про последний ряд оказалась только шуткой.