Книга Иллюзия падения, страница 66 – Лия Аструм

Передаю заказ в бар и, стрельнув сигарету у одного из официантов, иду к запасному выходу. Затягиваюсь и, запрокинув голову, выдыхаю плотную струю дыма в небо, продолжая работать над проектом “Плюсы и минусы золотого мальчика Хартфорда”.

Я привыкла, что такие, как Эван, – потребители, и его друг – явное тому доказательство. Но Лейквуд изо дня в день отдавал и ничего не требовал взамен, намеренно или все же неосознанно ластиком стирая каждый из моих страхов. Возвращался вновь и вновь и исполнял каждое из обещаний: неподъемная корзина ландышей для Ливи, починенная кофемашина, вместо новой, с которой я выперла его за дверь одни ранним утром, и необходимые блистеры для моей мамы. Я узнала, что он отдал их ей в обход меня. Сначала злилась, но, поразмыслив, успокоилась и искренне поблагодарила.

Эван добился восхищения моей лояльной половины семьи. А самое главное – моего уважения. Даже Ник стал к нему добрее, и сегодня утром я собственными глазами видела, как они стояли на нашем крыльце и над чем-то ржали.

Учитывая происхождение Лейквуда, я искренне была убеждена, что нам не по пути. Я думала, мальчику скучно, но чуть не завизжала от восторга, узнав, что этот “мальчик” прекратил все встречи со Стейси. Перегидрольная девка из зоомагазина очень неблагоразумно решила выяснить со мной отношения, за что тут же была подвергнута моему самому ухищрённому словарному запасу. Но и без ее глупой истерики я верила, что у него никого нет. Карие глаза, изо дня в день полыхающие голодом, не могли врать. Наверное, именно тогда, кружа по комнате в глупом вальсе, как принцесса Диснея, я поняла, что попалась. Подсела на иглу Эвана Лейквуда. Я стала ждать наших встреч. Стала скучать. Больше смеяться и сильнее расстраиваться, если у него менялись планы.

И если я – кусочек развратного рая, то Эван – целый архипелаг. Архипелаг гребаной противоречивой похоти. В нем нет той животной энергии альфа-самца, огромных мускул и татуировок до задницы. Но от него гигантскими цунами расходятся уверенность, решимость, непоколебимость. Лейквуда не цепляют грубость, насмешки или угрозы. Он до безобразия самовлюблен. Знает себе цену и умеет дозированно быть разным: шутливым, спокойным, понимающим, заразительно веселым и смелым. Эван даже двигается как-то по-особенному. Неторопливо поправляет солнечные очки, развязно щурится и лениво перебирает пальцами по рулю, широко расставив ноги, между которыми мне не раз хотелось опуститься. Да он даже дышит по-другому – с порционным теплом, вкусом, запахом. Искушенно и терпко.

Всегда выглядит как пятьсот евро: новенькое, аппетитно хрустящее. И это евро не хочется прятать в кармане. На него хочется смотреть, трогать…

А лучше всего трахать.

И здесь начиналось удивительное.

Если я думала, что мне придется отбиваться от его сексуальных домогательств, то я сильно ошиблась. Он не переходит грань, деликатничает и тем самым еще больше притягивает меня к себе.

– Будь осторожна, Ариэль, у богатеньких мальчиков особенные развлечения. Его поведение меня напрягает. Что если он поспорил на тебя?

Под треск табака делаю еще одну затяжку и, прикрыв глаза, медленно опустошаю легкие. Мне тихо. Спокойно. И я хотела бы, чтобы так и оставалось, но фраза, неосторожно брошенная Руб два дня назад, уже в который раз бесцеремонно нарушает мой медитирующий баланс.