Книга Десять писем, страница 109 – Лия Аструм

— А если я скажу: «Пожалуйста»? – вкрадчиво проговорил Алекс, и мой взгляд машинально опустился на его губы, на которых даже при таком слабом освещении я могла рассмотреть каждую трещинку.

Психованная дура принялась истерично топать ногой, угрожая мне самой мучительной смертью, если вдруг я посмею отказаться.

— Попробуй, – тихо прошептала я, заранее зная свой ответ.

— Пожалуйста.

Проникновенный голос заполз в самый важный орган, быстро сокращающийся под взглядом пытливых глаз, с игриво пляшущими на самом дне смешинками. Такому Алексу просто невозможно было отказать.

— Хорошо, – тихо согласилась я, и внутри одна ненормальная оглушительно расхохоталась, выдавая мне своё сардоническое: «Самое долгое противостояние в истории!».

— Тогда тебе нужно пойти и лечь спать, выезжаем завтра в десять. Я скажу Глории, чтобы собрала твою сумку.

Я рассеянно кивнула в знак согласия, до конца не осознавая свалившегося на мою голову счастья. Неуклюже поднявшись с кресла, я сделала всего один шаг в сторону выхода, когда прохладная ладонь плавно обхватила моё запястье. Я замерла и недоуменно уставилась в поразительные, отливающие в приглушенном свете гостиной серебряными бликами глаза. Смотря на меня снизу вверх, он медленно склонил голову, и тёплые губы нежно коснулись бешено бьющейся под кожей голубой венки.

— С днём рождения, моя Виви.

Сердце пропустило удар.

* * *

Солнечные блики игриво прыгали по воде, пока я шла в сторону пирса по дорожке, устланной мокрыми осенними листьями. Всё вокруг дышало покоем и умиротворением, и лишь полуголые верхушки деревьев покачивались от лёгкого ветра. Я ступила на бревенчатые доски, пропитанные влагой, и под жалобный скрип дерева прошла в конец пирса, заканчивающегося крытой беседкой. Вдохнув свежий воздух, я натянула рукава худи до самых кончиков пальцев, рассматривая искрящуюся гладь озера Сенека.

Я никогда не была здесь раньше и практически все пять часов дороги проспала. Уже на подъезде, Алекс успел рассказать, что это озеро – одно из самых больших и глубоких Фингер-озёр Нью-Йорка. Здесь в определённый сезон проводились соревнования по ловле форели – наискучнейшее, по моему мнению, занятие. Но Винная тропа, на которой находилось более двадцати восьми виноделен, заинтересовала меня гораздо больше, и Алекс, понимающе усмехнувшись, пообещал завтра меня туда свозить, чтобы я лично смогла провести дегустацию лучших сортов вина.

Когда мы подъехали, нас встретила приятной наружности женщина, и пока Алекс обсуждал с ней условия аренды и подписывал договор, я решила спуститься к воде, чтобы осмотреть окрестности. Вокруг не было ни души, только лес и тихая красивая природа. В груди поселилось некое ожидание, граничащее со сладким предвкушением того, как может закончиться этот вечер.

Поведение Алекса по отношению ко мне в корне изменилось и стало меня очень сильно пугать. Мне было проще, когда он меня ненавидел. Когда он злился, приказывал, оскорблял и презирал, мне было проще хотеть его. Потому что я знала, что это только мои желания, и он их со мной никогда не разделит. А сейчас, когда между нами может произойти нечто непоправимое, нечто безвозвратное, нечто такое, после чего я буду собирать себя по кускам и чувствовать настоящей сукой, потому что всегда знала, что он никогда не будет моим, мне стало по-настоящему страшно. Я чувствовала, что это больше, чем влечение, и хорошая девочка на моём месте должна была отказаться от поездки, никогда к нему не прикасаться и сделать вид, что он ей совсем не интересен. Но я не хорошая девочка. И никогда ей не была. И эта плохая я готова получить даже самую малость. Пусть это будет пара-тройка ночей. Да пусть хоть одна ночь. Но она будет. С ним. А после я смогу забиться в угол и сжирать себя чувствами вины и стыда.