Книга Десять писем, страница 152 – Лия Аструм

— Рано делаешь выводы, – ничуть не смутившись, ответил он, поднимаясь с места. – Я ещё не закончил.

Закинув пустую чашку в посудомоечную машину, он открыл холодильник и достал графин с водой, на дне которого плавали нарезанные дольки лимона и апельсина. Он налил два стакана и поставил их оба на стол.

— Это не было спланировано, – продолжил он рассказ, снова усаживаясь напротив меня и расслабленно закинув ногу на ногу, забросил руку на спинку соседнего стула. Кажется, его совсем не волновало то, что теперь я считала его самым настоящим козлом. – Это получилось само собой на той вечеринке, на которой мы оба были не в себе. Когда мы первый раз переспали, я решил, почему бы и нет. – Он задумчиво опустил взгляд в стол. –  Я не любил тебя, – прозвучало сенсационное признание, от которого мне было ни тепло, ни холодно. Я лишь сделала акцент на том, что за последнюю неделю уже второй человек говорит мне о том, что никогда меня не любил. Всё, что меня волновало – не услышать в третий.

— Ты мне нравилась. Сильно. У меня была к тебе определённая привязанность, но любви никогда не было. Он изливал мне душу, а я слушал, поддерживал и знал, что буду трахать тебя вечером.

К горлу подступила тошнота. Мне хотелось вскочить и прикончить его прямо на месте, но я, судя по всему, ненормальная мазохистка, раз не могу встать и свалить отсюда, не выслушав всю историю до конца. Я протянула руку к стакану и сделала маленький глоток, чтобы хоть немного смягчить ком, разъедающий горло. Во рту растёкся вязкий кислый вкус, и я поморщилась.

— Но потом у меня всё пошло в гору в теннисе, и мне перестала нравиться моя маленькая месть, – подняв снова взгляд на меня, он безрадостно улыбнулся. – Я хотел всё закончить, рассказать ему, покаяться. Сейчас я точно знаю, что он бы не простил, но тогда была надежда на другой исход. Я не знал, что он выберет не лучшего друга. Я тянул до последнего, и в итоге дождался того момента, когда он узнал всё сам. По его мнению, я тронул чуть ли не святыню, и мой самый лучший друг решил наказать меня самым жестоким способом. Ты помнишь, что он сделал той ночью? – Он впился в меня требовательным взглядом, ожидая, пока я окунусь в события пятилетней давности, разделившие мою жизнь на «до» и «после».

В комнате стало резко душно. Я не хотела возвращаться назад, но память нам неподвластна, и после озвученного вопроса на видеомагнитофоне с вставленной в него кассетой под названием: «Страшные события жизни Вивиан Браун», была нажата кнопка «Плей».

Мы с Джеймсом стояли за углом какого-то злачного клуба в Бруклине. Он приехал увести меня оттуда, и пока мы ругались, потому что я была под дозой и ни в какую не хотела прекращать веселье, стало поздно. Свет фар незнакомого мне автомобиля резко ослепил нас, и Уильям мгновенно изменился в лице.

Алекс был с двумя парнями, которых я совершенно не знала. Один из них даже не вышел из машины. Второй сразу же подошёл ко мне и, крепко схватив за плечи, намертво пригвоздил к месту.  Джеймс стоял в напряжённом ожидании и исподлобья смотрел на Алекса, словно знал, что его ждёт. А Алекс не стал даже ничего выяснять. Первый удар заглушил мой пронзительный крик. На его лицо намертво приклеилась маска полнейшего безумства, и он, как убийственная машина, один за другим беспрерывно обрушивал тяжёлые удары на своего лучшего друга, который безуспешно пытался защититься. У Джеймса практически не было шансов на победу, и он это знал, но драка была очень долгой и кровавой. Он не хотел сдаваться.  Я тогда сорвала голос, я никогда так не кричала. Я умоляла его прекратить, но все мои мольбы сжирала неуправляемая, ослепляющая до черноты в глазах ярость. Он мог посадить меня в машину и отправить домой, но он специально сделал так, чтобы я видела каждую каплю крови. Алекс остановился только тогда, когда тишину ночи, нарушаемую только моими задушенными хрипами, разрезал нечеловеческий крик Джеймса, и он, медленно осев на землю, прижал сломанную конечность к груди. Его рубашка была насквозь пропитана кровью, и, когда я увидела торчащую из его руки кость, меня мгновенно вырвало прямо себе под ноги. Парень, держащий меня сзади, тут же отскочил в сторону и, грязно выругавшись, любезно протянул мне непонятно откуда взявшийся платок. Рвотные позывы не прекращались, и я, согнувшись пополам, чуть ли не выплёвывала собственные внутренности, издавая премерзкие булькающие звуки.