Книга Десять писем, страница 37 – Лия Аструм

— Зачем?

Он молчал.

— Ты унизил меня и Джеймса. Зачем ты это делаешь?

— Ты драматизируешь. Тебе нужно меньше пить.

Грудь сдавило от обиды и злости. Но, к моему огромному ужасу, к этому дуэту присоединилась горечь, и моя нижняя губа начала предательски подрагивать.

— Иди спать, – отчеканил Алекс.

— Я не хочу спать! – неожиданно для самой себя на весь холл заорала я и яростно откинула босоножки в сторону.  В наступившей тишине глухой стук удара о твёрдый мрамор был оглушительным. – Прекрати так себя вести! – Мой голос сорвался.

Его глаза недобро сверкнули.

— Задай правильный вопрос.

Я недоуменно смотрела на него, осмысливая последнюю реплику.

— Почему? – неуверенно выдавила я.

Губы Алекса растянулись в неприятной улыбке.

— Прекрати проверять границы моего терпения, Вивиан. Поверь, они не так обширны, как ты думаешь. Пока ты держишь меня за идиота, – его взгляд на мгновение опустился на мою раненую губу, – и ошиваешься с тем, с кем не положено, ты будешь получать в ответ. Тебе стоит усвоить, что моя сестра, пускай и сводная, не будет иметь никаких отношений с бывшим наркоманом и, тем более, не будет трахаться с первым попавшимся кретином в клубе. Ты собиралась ему дать? Не сказать, что я удивлён, ты всегда была неразборчива.

— Я ненавижу тебя, – прошептала я дрожащим голосом.

— От тебя многого не требуется. Не расстраивай меня своими необдуманными поступками, и я не буду бить в ответ. Твою ненависть я переживу. А теперь иди спать.

Экран его телефона снова заморгал и он, отвернувшись от меня, пошёл в сторону гостиной, на ходу принимая вызов.

— Рассказывай, – бросил он в трубку и скрылся за массивными резными дверями с золотым узором.

Оказавшись в своей комнате, я упала на кровать и, уткнувшись в подушку, дала волю слезам. Этот снисходительный голос, подпитанный презрением, продолжал, как заезженная пластинка, крутиться в моей голове. Это ужасное сочетание ненависти и необъяснимого притяжения к нему сводили меня с ума. Я могла прекратить всё за минуту. Один звонок, и мне больше не придётся терпеть эти упрёки и унижения. Но так я покажу свою слабость. А я не слабая. Я со всей силы ударила кулаком по шёлковому покрывалу цвета его грёбаных глаз.

— Я не слабая!

Схватив безвинную подушку, я обрушила на неё шквал мощных безжалостных ударов. Я молотила её, как боец, желающий любой ценой вырвать победу у более сильного противника в последнем раунде ожесточённой схватки.

Когда силы иссякли, а в котле гнева градус бурления снизился на пару делений, я упала на кровать и прикрыла глаза. Рядом с ним я всегда проигрывала.

Телефон известил о входящем сообщении:

«Жду тебя завтра в 19.00 на нашем месте. Джеймс».

Сегодня мой первый рабочий день. Всё воскресенье прошло в какой-то необъяснимой для меня прострации. Я не съездила в студию танца и бесполезно провалялась у телевизора, запихивая в себя всё, что смогла найти в холодильнике. Особенно меня впечатлили заварные пирожные с фисташковым кремом. Отныне официально они мои любимые.

С Джеймсом я не встретилась. Его поведение не поддавалось абсолютно никакой логике, и поскольку слушать его очередную ложь желания у меня не возникало, я поставила телефон на беззвучный режим и тихо злорадствовала, когда получала его очередной звонок.