Книга Горизонт свободы, страница 132 – Лия Аструм

А ещё сожалел, что не позвонил Эм. Наверное, до последнего был уверен в гениальности нашего с Мейсом плана.

— Что дальше? – мой вопрос прозвучал сухо. В реале же я просто замаскировал бунтующее внутри цунами.

— София Тейлор.

От имени матери меня заштормило. Это было настолько неожиданно, что я сам не понял, какая из эмоций за два коротких слова подняла температуру моего тела. За последнее десятилетие я ни разу, ни разу не произнёс его даже в мыслях.

— Та София, которой знал её ты, – бледная тень, – вдоволь насладившись моей растерянностью, Виктор щедро начал новый рассказ. – Настоящая София была невероятной: светлая кожа, длинные шелковистые волосы и зелёные глаза полные жизни. С первого взгляда я захотел её себе. Ухаживал, покупал подарки, исполнял любой каприз. Твоя мать была красивой женщиной, но очень глупой. Она встречалась с богатенькими придурками, которые пользовались её телом, а затем бросали. Софи страдала и прибегала ко мне залечивать раны. Думаю, ты понимаешь, как именно я их залечивал, – ухмыльнулся Руис, испытывая меня на прочность.

Я даже не думал, что они знакомы… Моя мать и после смерти преподносила сюрпризы.

— Мне было двадцать с небольшим, я был молод и влюблён. Трижды делал ей предложение. И трижды получал отказ. А потом София начала встречаться с Уайтом. Тогда он ещё походил на человека. У него была небольшая строительная фирма, которую я с огромной радостью разорил, как только узнал, что она родила от него ребёнка. Софи любила бабки больше, чем члены, и когда Уайт стал беднее церковной мыши, я ждал, что она уйдёт от него. Но она осталась. Невообразимая верность своему мужу… Которая совсем не мешала иногда трахаться со мной. – На лице Виктора, тонущего в воспоминаниях, медленно вырисовывался оскал. – Проходил месяц, два, три – и она неизбежно появлялась в моей жизни, задерживалась на пару дней и уходила. А однажды ушла на долгие десять лет. В затасканной наркоманке я больше не видел Софию. Мертвенно-серая, в каких-то лохмотьях она стояла на пороге моего дома и утверждала, что отпрыск, которого я ненавидел всей душой, – мой сын.

Воздух рассеялся, и я, хрустнув шеей, потянул носом двойную дозу, обжигая слизистую убийственной концентрацией углекислого газа.

— София умоляла помочь тебе. Предлагала себя. Конечно, в моих силах было всё устроить: вылечить её, помочь финансово, дать новую жизнь. Даже несмотря на Мередит и двухлетнего Кайлеба. Но я больше не был тем человеком, которого она знала. За годы, что я как одержимый рвался к власти, я очерствел. Я не хотел ей помогать. Я хотел видеть её крах. Как она отсасывает за дозу, как подыхает. Не смотри так – она самолично сделала выбор, я лишь насладился последствиями.

— Ты – больной ублюдок. – Лёгкие распирало, дробило отбойным молотком, и я, сжав кулаки, пробовал выровнять сбитое ненавистью дыхание.  – Решил покаяться? А это? – Я мотнул головой в сторону парней, и они дружно, подняв оружие, поймали меня на прицел. – Присяжные?

— Пусть знают. И боятся. Если я совершил подобное с единственной женщиной, которую любил, то что я сделаю с ними, если они задумают меня предать? – спокойно разжевал свой замысел Виктор и, не дав вставить ни слова, снова открыл рот: – Думаю, ты и сам понимаешь, что от матери в тебе нет ничего. Ты похож на меня. Пока я ждал результата ДНК-теста, я уже знал, что процент совпадения будет максимальным. Но я не собирался признавать тебя сыном. Мне выпал шанс на практике проверить теорию отца. В божьи промыслы я не верил, но воспитать сыновей в кардинально разных условиях – мог. Я отправил тебя в Яму. Стрессовая ситуация – самый быстрый и надёжный способ вычленить сильные и слабые стороны человека. На своё место я планировал посадить Кайлеба. Но, выйдя из тюрьмы, я передумал. Мой младший сын не имел никаких целей и устремлений, таскал шлюх и баловался наркотой. Ты же сумел меня впечатлить. Я увидел в тебе себя: отчаянного, злого, готового до последнего биться за свою независимость. Я был восхищён.