Книга Горизонт свободы, страница 50 – Лия Аструм

— Продолжай.

Подавляя злость, вызванную его высокомерным поведением, я спокойно начал излагать суть:

— Виктор хочет изготавливать наркотики в твоих лабораториях. Это удобно, близко к крупным городам и максимально безопасно благодаря твоему влиянию. Ты отказываешь ему во встречах, а он не знает слова «нет». Руис и дальше будет доставлять тебе дискомфорт, только в других масштабах. Будут гибнуть люди. Но уже те, которые имеют для тебя бо́льшую ценность.

— Твоя цель?

Я боялся представить, скольких людей выводила из себя его манера поведения. Возможно, существовал целый закрытый клуб.

— Свобода. Достаточная для тебя причина?

— Вполне, – не шелохнувшись, ответил он. – Но я не вижу собственной выгоды. Что можешь ты, чего не могу я?

А теперь блефовал он. Он видел выгоду, но хотел услышать от меня.

— Очевидно, что чего-то ты всё же не можешь, раз Виктор полный жизни прогуливается на воздухе, – я старался убрать из своего тона любые саркастические ноты. –  И я знаю почему. Это не уличные банды, дерущиеся за возможность рэкета мелких магазинов. Это целая криминальная империя, в которой, конечно же, завязано правительство. Кто-то покрывает их. Кто-то очень заряженный. Вероятно, этот «кто-то» просто могущественнее тебя.

Алекс молчал. И в этом молчании явственно чувствовалось, что он знает имя этого человека.

— У меня есть вход в его дом. Наркотиками и оружием уже никого не удивишь. Но дети… – я запнулся.

Совсем недавно я узнал, что Виктор пробил очередное моральное дно и начал торговлю детьми. И, если бы одна пуля в лоб могла решить эту проблему, я, не задумываясь, её пустил бы.

— В ближайшее время будет перевозка первой партии. Я могу узнать точные дату и место. Тебе достаточно лишь шепнуть переданную информацию нужным людям.

Казалось, Миллера вообще не тронула новость о детях. Не то чтобы я ожидал слёз и отчаяния, но хоть какая-то скупая эмоция могла посетить это каменное лицо? Бесчувственный ублюдок.

— Хочешь посадить его моими руками, – он спокойно провёл черту под всеми моими потугами.

— Я располагаю информацией. Ты – возможностями. Если сунусь сам, не проживу и суток.

Алекс некоторое время молчал, и я ни черта не мог прочитать по этому куску льда. С трудом сдерживая собственное нетерпение, я пытался выглядеть до хрена невозмутимым, но вряд ли мне удалось полностью скрыть своё состояние перед переговорщиком с опытом длиною в эру.

— Он подобрал тебя на помойке, – неожиданно произнёс Миллер. – Дал будущее. Ты называл его отцом.

Он что, блять, решил провести мне сеанс психотерапии?

Я ненавидел, когда пытались залезть в душу. Ненавидел, когда богатые пытались понять бедных. Потому что это невозможно понять, не испробовав на собственной шкуре.

— В двенадцать лет моей единственной мечтой было желание вылезти из мусорного бака. И мне представился шанс, от которого не отказался бы ни один нищий пацан. А насчёт отца… – задумчиво проговорил я, решив всё-таки кинуть пару откровений ради благой цели. – Отец не будет ломать кости собственному ребёнку. Так что я ошибся. Он никогда им не был.

Непробиваемый взгляд был мне ответом.

— Ты уверен, что за тобой нет слежки?

— Уверен.

Чистая правда. Мы с Мейсом всё продумали заранее. Купили билеты на футбольный матч, на который очень сильно хотел попасть Кайлеб. Когда мелкий находился рядом со мной, Виктор всегда ослаблял хватку, потому что знал: его сына я ни за что и никогда не втяну в передрягу. Очередная продуманная манипуляция. Спланированная привязанность. В детстве Руис часто оставлял Кая со мной – банально для того, чтобы я его полюбил как брата.