Книга Горизонт свободы, страница 56 – Лия Аструм

— Конечно, – вызывающе вздёрнув подбородок, я скрестила руки на груди. – Мне очень приятно целоваться со своим мужчиной.

Немного лжи ему не повредит. Хотя…  Может, я наконец избавлюсь от необъяснимого наваждения и действительно обращу внимание на достойного человека: без багажа прошлого и неконтролируемой агрессии.

— Со своим мужчиной? – Максвелл склонил голову набок, а у меня случился приступ. Возбуждение, перемешанное с азартом, разлилось внизу живота и страшно пугало. Внутри творилось какое-то безумие. Хотелось подчиниться, и в то же время биться до конца.

— И давно он стал твоим мужчиной? – голос сочился сарказмом.

— Не твоё дело.

Я чувствовала его злость. Видела её. Ощущала каждой клеткой напряжённого тела. Но помимо неё было что-то ещё. То, что он пытался скрыть. Возможно, моя фантазия разогналась и, не видя преград, на всей скорости летела вперёд. Но я больше склонялась к варианту, где моя интуиция действительно нащупала нечто стоящее, и мужчине передо мной есть что сказать, помимо осуждающих фраз.

Я ждала, а он молчал. И это молчание тисками сжимало всё ещё чего-то ждущее глупое сердце.

— Ты… – решившись на жалкое уточнение, я очень больно пнула гордость. – Правда вернулся к ней?

В ожидании его ответа было страшно даже моргать.

— Да.

В повисшей паузе мой вопрос разлетелся на тысячи крошечных «почему».

Получив неопровержимые доказательства тому, что моя интуиция – полное дерьмо, я растянула губы в неестественной, резиновой улыбке.

— Ты такой лжец, – я заторможенно покачала головой. И на этого мудака я тратила свои мысли? Он не стоил ни одной. – Уходи.

Максвелл продолжал стоять и сверлить меня взглядом. Подходить не спешил, а, может, не хотел. Я больше не собиралась лезть в его голову, искать нужные провода и пробовать их соединить. Этот диалог не имел продолжения, и, поскольку ждать рыцарства от Уайта было неимоверно тупо, я предпочла первой покинуть комнату. Но резко выставленная перед моим лицом рука заставила замереть на месте.

— Не появляйтесь больше в клубе и не общайтесь с Аланом. Он не тот, за кого себя выдаёт, – жёстко проговорил Уайт, а надежда на абсолютно другие слова совершила огромный прыжок веры и разбилась в лепёшку прямо у наших ног.

Я повернула к нему голову, чувствуя на левой щеке вкус чужого дыхания. Мята с примесью табака.

— В филантропа будешь играть со своей девушкой… или женой. Не знаю, кем она тебе приходится. Но в мою жизнь не лезь, – отчеканила я, стараясь в опасной близости контролировать равномерную протяжённость вдохов.

— Я серьёзно, Эм. – В насквозь пронизывающем взгляде сгустилась тьма, а ползущие по предплечью голубые венки вздулись от напряжения. – Слушай, что я говорю. Алан опасен.

— Может, меня заводит опасность, – дерзнула я, по макушку утопая в дымчатом аромате. Он горчил, туманил голову, и у меня с трудом получалось улавливать суть его самонадеянных команд.

Глаза чемпиона полыхнули недовольством, и я, мысленно вооружившись сборником самых жестоких и обидных фраз, готовилась отбить каждую его атаку. Но Максвелл не спешил нападать. Он неожиданно мягко положил ладонь в основание моей шеи и плавно проехался пальцем вдоль позвонков, насквозь прошивая нервы колючим разрядом тока.

— Не злись, – тихо попросил Уайт, но играющие под кожей желваки опровергали наличие истинного спокойствия. Он сдерживался? Зачем?