Книга Горизонт свободы, страница 75 – Лия Аструм

— Виктор слишком хорошо меня знает. Он не поверит в эту чушь.

— А ты сделай так, чтобы поверил! – не унимался Мейс. – В конце концов, ты никого, кроме неё, не любил. Пройдёт полгода, год, и ему ничего не останется, как смириться.

Год?!

— Да у меня член на неё не встанет.

— Купишь виагру.

— Блять, Белль, то, что ты расписал, это просто… чёрт! Это грёбаная драма с несчастливым концом!

— Я разделяю твои сомнения, – твёрдо заговорил Лотнер. – Но давай исходить из фактов. Тебе двадцать семь лет, у тебя вся жизнь впереди. Неужели ты хочешь из-за своей гордости её просрать? Ты можешь выйти хоть завтра, притвориться пушистым, и уже через год, может, два будешь лежать на пляже с какой-нибудь блондинкой.

Не с «какой-нибудь», а с одной конкретной.

— Что с Эм?

Мейс помрачнел.

— Она в психушке, – друг подтвердил мои худшие подозрения. – Лечится. Добровольно. Но ты же понимаешь, что никакой Эм рядом с тобой быть не должно?

Я понимал, но легче от этого не становилось. Я вообще уже с трудом мог усидеть на месте, потому встал и отошёл к окну. Не зная, за что ухватиться, безучастно смотрел через железную решётку на лупящий по асфальту дождь.

Моя девочка переживала худшие времена. Ей как никогда была нужна поддержка, а я торчал тут… Но даже если выйду на свободу, не смогу быть рядом. Не подвергну опасности.

— Твоё будущее – это единственное, что сейчас должно волновать тебя, – Белль продолжал толкать мотивационные речи. –  Виктор великодушно даёт ещё один шанс. Больше предложений не будет. У тебя есть сутки, дальше тебя навсегда вычеркнут из семейного завещания.

Несколько минут за моей спиной стояла полная тишина.

Скрипнули ножки стула, и прозвучавшее: «Ты забыл своё обещание» молниеносно запустило картинки постыдного воспоминания.

Одиннадцать лет назад.

Сна нет. С головой укутавшись в одеяло, я сооружаю себе маленькую щель и смотрю на сопящего на диване Мейсона. С раскинутыми по сторонам руками друг лежит с открытым ртом и шумно дышит в потолок, даже не подозревая, что он – живое доказательство того, что таким отбросам, как я, есть что терять.

Двадцать пять часов и пятьдесят минут до боя. До моего второго боя в Яме.

Сдерживаю дрожащий подбородок и поджимаю пальцы на ногах.

Мне страшно.

Лоб покрывает холодный пот, и я протираю его ладошкой, вспоминая разъярённый мужской взгляд, вызванный моим непослушанием.

Три месяца назад все мои мечты о заботливом отце разбила безжалостная реальность. Виктор не видел во мне сына. Виктор видел во мне потенциал, на котором можно очень хорошо заработать. С трудом, но я пришёл к этой очевидной мысли за несколько недель, проведённых исключительно в горизонтальном положении. А узнав о новом бое, попробовал сбежать. Дважды. И дважды его люди притаскивали меня обратно.

В первый раз Виктор ограничился угрозами. Во второй – пошёл на более показательные меры: пригласил в дом Белль под предлогом составить мне компанию за игрой в приставку на очень большом телевизоре. Мейс был восторге. Он до сих пор не знает, какой Руис страшный человек. Он всё ещё думает, что я выиграл билет в лучшую жизнь, и все те бесконечные дни, которые я под капельницами и гипсами рыдал от боли, он искренне верил в легенду об отдыхе на Сицилии.

Виктор пошёл на шантаж, потому что боится, что я сорву бой. Бой, в котором он поставит против меня. Я подслушал его разговор с Карлосом.