Книга Сильнее ветра, страница 131 – Лия Аструм

Меня бросало из крайности в крайность. Один день я винила себя. Другой – наглого Уайта. А третий – Эйдена за то, что оставил одну и удалённо раздразнивал своими сексуальными играми.

Я пришла к выводу, что это просто реакция организма на стресс. А в тот момент я очень стрессовала! Я вычитала, что у некоторых людей во время этого негативного состояния возрастает потребность к размножению, в процессе которого происходит выделение эндорфинов, способных снизить планку напряжения и улучшить настроение. Я не была на все сто процентов уверена в данной теории, но по-другому я не знала, как объяснить своё падение в клоаку похоти и разврата. Возможно, я устала быть одна и соскучилась по ласке. По ласке Эйдена, разумеется.

Максвелл мне не нравился. Это точно! Он симпатичный. И не мудак. Не бросил меня в доме, помог с атакой. Но будь я свободна, я не стала бы рассматривать его в качестве партнёра. Таких, как он, не интересовали серьёзные отношения.

Почему, собственно, я так решила? Потому что я разбираюсь в людях!

Наверное…

По крайней мере, он не производил впечатление человека, стремящегося обрести семью и завести щенка. И его брак, покрытый тайной, вызывал ещё больше подозрений. Что же там произошло? Влюбился? Или погорячился, наигрался и бросил? Я не решилась спросить об этом даже в минутку наших откровений. Его предыдущая реакция пугала. И тестировать её второй раз, особенно в месте, откуда, в случае чего, невозможно будет сбежать, я благоразумно не стала.

Я рассказала про аварию… а он не стал меня жалеть. Он первый, кто так отреагировал, и за это я была ему очень благодарна. Но когда дело дошло до его секретов, он соврал. Про мать он соврал. Он помнил. Но не захотел делиться. Я не могла его осуждать. Я ему никто.

Да к чёрту эти откровения!

Мы обнимались! Под дождём! Как в грёбаной сопливой мелодраме!

Он перебирал волосы, гладил… А я что? А я не противилась! Это второй приход стресса! Затянувшийся отходняк после паники! Ничего больше!

Я ни с кем не садилась на пассажирское кресло после аварии. Ни с кем! А с ним села. Почему? Неужели, темноты я боялась больше? Я могла пойти к соседям или на пост охраны. В конце концов, зажечь сотню свечей, вызвать такси.  Сейчас я понимала, что было, как минимум, три других варианта. Три, твою мать! Но я предпочла подыхать в его тачке, полностью пропитанной терпким дымчатым запахом. Я окончательно убедилась, что он не пользовался никаким парфюмом. Это был его родной аромат, который, к великому ужасу, мне нравился.

Он заботливо дал мне свою толстовку и разрешил сесть за руль. Я успокаивала себя тем, что у него просто не осталось выбора. Но противное, щекочущее внутри чувство под названием «сомнение» не давало в полной мере поверить в этот высосанный из пальца аргумент. Сесть за руль можно было и в своей одежде. И теперь я убийственным взглядом сверлила его толстовку и лежащую рядом с ней коробку со знаменитым яблочным логотипом.

Он подарил мне телефон! Просто прислал на следующий день курьера, перед которым я стояла и по-идиотски хлопала глазами, потому что не знала, как отреагировать на этот странно щедрый жест.

Без подписи. Без обратного адреса. Без уточнений. Но они и не были мне нужны. Только двое являлись свидетелями наитупейшего в истории утопления, и я не выжила из ума, чтобы заказывать доставку сама себе. Я вообще не планировала лишний раз тратиться. Я хотела сдать испорченный гаджет в ремонт и временно походить со вторым телефоном Эйдена. Файлы, к моей немыслимой радости, сохранились в облаке автоматически.