Книга Сильнее ветра, страница 160 – Лия Аструм

А затем он позвонил Кэти. И у сестры получилось успокоить меня гораздо лучше. Она уверила, что к нашему приезду постарается разузнать хоть что-то и дозвониться до Райсов. У меня не осталось выбора, и я согласилась, хотя представить не могла, сколько ещё смогу выдержать, находясь в полном неведении.

Опухшая и ужасно несчастная я лежала в номере Дэниела с компрессом на голове и с холодным безразличием смотрела на ночной Вегас. Целый час я упивалась жалостью к себе, а потом внутри меня словно перезапустилась программа, и я, резко скинув мокрое полотенце со лба, приняла решение.

Больше никаких страданий. Хватит. Достаточно.

Если у сестры не получится разобраться с родителями Эйдена, я сразу же куплю билет и улечу в Австралию, чтобы вытрясти из него всю правду. Я не потеряю его из-за собственной слабости и глупости. Я не откажусь от него и не позволю это сделать ему. Я буду валяться в его ногах и просить прощение до конца жизни. Но я никогда его не отпущу. Никогда!

Свет потух. Мощными битами заиграл трек, и все лучи прожекторов направились в самую глубь арены, очерчивая в полной темноте знакомый мужской силуэт. Без прыжков, показушных движений и прочей ненужной шелухи Максвелл вместе с командой, располагающейся за его спиной, уверенно двигался к рингу. Экраны выхватили крупный план, и я рассмотрела белую толстовку с натянутым на глаза капюшоном, белые перчатки и белые шорты с чёрными полосками.

Белому Волку белый цвет очень к лицу…

Всё это великое шествие сопровождалось песней Эминема Till I Collapse, и от понимания масштабов пристрастия чемпиона к этому легендарному рэперу у меня невольно дрогнули уголки губ.

Уайт пролез между канатов, без фанатизма поприветствовал толпу и замер в одной позиции, смотря в зал прямо… на меня?! Я не была в этом уверена, так как капюшон продолжал закрывать его глаза. Но я чувствовала мужской ощупывающий взгляд на каждом отрезке тела. Пристальный, цепкий, будто набрасывающий паутину на свою жертву. Я не шевелилась. И те несколько секунд, что длился этот безмолвный зрительный контакт, практически не дышала.

Он медленно поднёс перчатку ко рту, поцеловал и, распрямив руку, направил чётко в мою сторону.

Меня закоротило, заколошматило. Снесло инфарктной волной ко всем чертям. Воспламенились лицо, волосы, кожа, и я, до боли закусив щеку, опустила голову и уставилась на свои колени, боясь, что операторы начнут выискивать получателя столь романтичного жеста и, не дай бог, поймают моё лицо в экран.

Щека уже превратилась в одну сплошную рану, а я всей своей левой частью тела продолжала ощущать давящий взгляд Дэниела. Я боялась посмотреть ему в глаза, боялась увидеть укор. Но, понимая, что я не смогу просидеть так вечность, накинуть мантию-невидимку и испариться из зала, а лучше всего трансгрессировать в свою квартиру в Чикаго, я мужественно решилась посмотреть страху в лицо и, к своему невероятному удивлению, облегчению и прочим положительным эмоциям, не нашла ни намёка на ожидаемый упрёк. Лишь необъяснимый интерес, с которым он некоторое время изучающе разглядывал меня, а потом, так ничего и не спросив, отвернулся.

Зачем Уайт сделал это? А может, это вообще не мне?

Плевать зачем. Я уже всё для себя решила! Максимум через час меня здесь не будет.