Книга Сильнее ветра, страница 74 – Лия Аструм

— Вы играете в шахматы? – с лёгким удивлением в голосе уточнила я.

— Уже много лет. Это не было мой личной инициативой. Меня научили. Привили желание, – нехотя признался он, и я в очередной раз оценила степень открытости. – А ещё я умею читать, – с издёвкой продолжил он, и подрагивающие уголки губ стали прямым доказательством того, что он открыто забавляется с собственных и остроумных, по его мнению, ответов.

С самой нашей первой встречи на том перекрёстке и до этого момента я упорно убеждала себя, что он очередной обычный спортсмен с замашками Бога и знаниями, заканчивающимися тремя буквами алфавита. И даже испытала лёгкий укол сожаления от того, что ошиблась. Меня бесило его нахальное поведение, но мне нравилось общаться с ним. Нравилось слушать его ответы. А больше всего подкупала беспристрастная прямолинейность. Он не хотел казаться лучше, чем он есть. Редкое качество в нашем мире, представляющее собой масштабное маски-шоу, в котором довольно сложно отыскать хоть что-то настоящее.

— Поговорим о вашей личной жизни, – переключившись на новую тему, я пристально посмотрела ему в глаза, ожидая найти там любые признаки негативной реакции. Но он оставался абсолютно спокоен, лишь уголки губ плавно вернулись на прежнее место.

— Все моё время занимает спорт, – коротко пояснил он. – Или ты интересуешься для себя?

В его организме переизбыток белых головастиков? Он не был похож на мужчину, обделённого женским вниманием. И, скорее всего, где-то на этой планете существовало немаленьких размеров кладбище разбитых им сердец. Я не слепая, он вполне привлекательный экземпляр, наделённый какой-то животной харизмой. Стеф бы он точно понравился. Он любила мужчин с огромным самомнением и порочным телом, обещающим открыть врата в рай удовольствий.

Боже, что я только что подумала?! Прозвучало, как заголовок бульварной прессы!

«Он обычный, Эмили. Самый обычный», – уговаривала я себя, вынужденно признавая, что всё же несколько ранее подобранных к нему эпитетов придётся отбросить. Он далеко не кретин. И не идиот.

— Мне это неинтересно. Я несвободна, – решила я окончательно прояснить этот момент и демонстративно медленно положила левую руку поверх другой, чтобы подчеркнуть собственное заявление тонким золотым ободком.

Его взгляд машинально опустился на мой безымянный палец. Он несколько секунд неотрывно смотрел на кольцо, которое под натиском прожигающих тёмных глаз словно уменьшилось в размерах. Кожа под ним взмокла, зачесалась, и мне захотелось покрутить его вокруг пальца, чтобы унять фантомный зуд. Но я не сделала ни одного лишнего движения.

— Мне стоит принести поздравления? – негромко спросил он, возвращая свой взгляд к моему лицу. Я не представляла, какую получу реакцию на показательный манифест об отсутствии любых моих намерений касательно него. Но я точно не ожидала увидеть вспыхнувшую на дне чёрных глаз злость, приправленную такой противной эмоцией, как разочарование. Он разочарован? В чём конкретно?  Я еле сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами и не скинуть это цепкое чувство, крепко опутывающее тело, словно сбежавшими с ринга канатами.

— Это лишнее, – твёрдо ответила я. – Вернёмся к вашей личной жизни. Что насчёт Белль?

Произнесённое мной имя вызвало фурор. Потому что лицо Максвелла комично вытянулось, а Мейсон оторвался от своего телефона и посмотрел в нашу сторону обескураженным взглядом. Я не хотела настолько влезать в его личное пространство, но… Я нагло врала. Конечно, хотела выжать из этого интервью свой максимум, и была готова закрыть глаза на то, что я довольно некрасиво использовала информацию, доставшуюся мне по счастливой случайности.