Онлайн книга «Красивый. Родной. (не)Мой»
|
— Ты не виновата. Я разговаривал с врачом, они сделали всё, что могли. Поэтому не вини себя. — Нет! Я не сохранила его! Я так его хотела! – Над тем, что говорю, даже не задумываюсь, слова сами льются, как слёзы, потоком. — Регин, — Максим вздыхает, — прости за то, что скажу, но думаю, всё, что случилось – к лучшему. Да, мне жаль, что ты потеряла ребёнка, но… — Конечно, ты же с самого начала его не хотел! – от злости слёзы моментально высыхают. Надеялась, что это поможет нам, сплотит, как тогда, в первый раз, сплотило. – Значит, ты рад, да? Рад, что теперь можешь меня бросить? Правильно! Зачем тебе теперь нужна? Раз родить больше не смогу! Зачем нужна инвалидка?! — Регин, ты же понимаешь, что это не так. Ничего не изменилось, мы бы всё равно развелись. И детей от тебя я больше не хотел. Мне жаль, что ты больше не сможешь родить, но жаль, потому что ты бы могла родить другому. — Как легко ты говоришь о другом! Думаешь, я смогу любить кого—то сильнее, чем люблю тебя? – хватаю его за руку, стискиваю со всей силой. Ловлю взгляд. – Только ты мне нужен! И я никуда тебя не пущу! — Не начинай, — морщится он. Пытается вырваться, но я держу крепко. – Когда вернёмся в Краснодар, подадим заявление в суд. Кроме встреч с Аделей мне от тебя ничего не нужно. — У тебя вообще сердца нет?! Сейчас, когда так сильно мне нужен, бросаешь одну? — Ты не одна. У тебя есть родители, есть брат. Пока лежала в реанимации, попросил не приезжать, но теперь тебя перевели, и завтра они будут тут. — А ты? — Я тоже останусь. – Он отводит глаза. Значит, всё же чувствует себя виноватым! Значит, шанс до сих пор есть! * * * Максим Волновался эти дни за Регину, конечно. Не чужая, хоть и не любимая. Жалко её. Но и от облегчения не могу избавиться. Что бы там тесть ни говорил до нашего отъезда, моей вины в случившемся нет, как и вины Регины. Так наверху распорядились. С Артуром при встрече говорили только на тему состояния жены, Алину пока не видел, но к Илюшке несколько раз приходил. Пусть сперва Регину стабилизируют, потом буду решать свои проблемы. Когда её переводят в палату, выдыхаю, отчитываюсь перед тёщей и собираюсь с мыслями, чтобы донести до Регины реальность. Вижу – не дошло, что это конец. Так и будет цепляться до суда, чувствую, там будет то ещё представление. Главное – отстоять встречи с дочкой, а истерики пусть катает, переживу. Выхожу из палаты и почти нос к носу сталкиваюсь с Вероникой. Она удивлённо поднимает бровь, но ничего не говорит. За её спиной несколько врачей, среди них Алина. Впервые видимся после того разговора. Сердце ноет. Она равнодушно отводит взгляд, отворачивается, как будто не знает, проходит мимо. Тянет за ней, но остаюсь на месте. Только когда уходит, снова начинаю дышать. Иллюзий не осталось, вместе мы уже не будем. Была бы хоть малейшая возможность заслужить её прощение, на коленях бы ползал, но такой возможности нет. Просить, умолять – унижать её, не себя. Тёща приезжает на следующее утро, тесть не смог из—за работы. Провожу до палаты и оставляю, без меня будет о чём поговорить. Скоро Регину выпишут, до этого надо встретиться с Алиной. Подобие повода заглянуть в отделение УЗИ есть – я же могу искать врача, чтобы… Да почему должен объяснять? Просто спрошу, где её найти. Номер её кабинета называет первая встречная медсестра. Выдыхаю, прежде чем постучать и войти. Такая знакомая картина: она сидит за столом, заполняет бланки. Сколько раз так приходил в поликлинику? Иногда просто сидел и смотрел, как работает, а потом вместе домой шли. Несколько секунд молчим, потом она говорит: |