Книга Управляемый хаос, страница 74 – Нина Князькова

— Что случилось? – Шепотом спросила я у ребенка.

— Бабушкины серьги, – пробормотал он еле слышно.

Я уставилась на уши матери и с удивлением увидела золотые сережки с крупным янтарем. Она такие никогда не носила. Отец вообще в новом костюме щеголял.

— Ты уверен? – Тихо уточнила.

— Скол на правом камне сбоку, – прошептал Пашка.

Я прищурилась. Скол имелся в положенном месте. Кажется, именно в этот момент последние родственные чувства у меня ухнули в небытие. Едва родители вошли в кафе я шагнула к Копатычу и объяснила про сережки. Тот даже Пашку переспрашивать не стал, просто вписал все это в свою папочку.

— Не жалко? – Лишь задал он мне вопрос.

— Нет, – дернула я головой и посмотрела на Демида, который явно был на моей стороне. – Наказывать надо всех и по всей строгости закона.

В кафе мы вошли, когда из зала послышалась отборная ругань. На стене висел увеличенный портрет бабушки Агафьи, повсюду были расставлены вазы с цветами, а на столах стояло скудное угощение и… никакого алкоголя. Все должны осознавать последствия своих действий.

Мы прошли за отдельный столик, усадили Пашку между мной и Демидом и приготовились внимать.

— У Лийки почему пальчики не прокатали? – Послышался голос дяди Вени.

— У Лии Рудольфовны отпечатки были сняты сразу по ее приезду, – серьезно ответил Копатнев. – Итак, сегодня все мы собрались здесь, чтобы почтить память безвременно ушедшей Чудиновой Ага…

— Вы нам сказали, что тут будут зачитывать завещание, – перебили его несколько голосов.

Я только голову на ладонь уронила. Стыдно, конечно, было за своих родственников, но исключительно перед Демидом. Он-то, возможно, думал, что у меня все не настолько плохо с генетикой.

— Я думал, что сначала нужно почтить память усопшей, – Копатыч глянул на меня со смешинкой во взгляде.

А я ведь его предупреждала.

— Мы почтили уже.

— Давай завещание.

— Нам некогда тут весь день сидеть.

Я отняла ладонь от лица и осмотрела сидящих в кафе людей. Неужели в них не осталось ничего человеческого?

— Хорошо, я зачитаю завещание, – «нехотя» согласился «нотариус» и вытащил бумаги из пухлого конверта. – Итак, данное завещание подписано гражданкой Чудиновой, находящейся в здравом уме и доброй памяти, что подтверждено справкой от психиатра. Начнем… Так-с, Антонову Евгению Харитоновичу я завещаю картину в золоченой раме «Слезы осени», стоимость которой сейчас превышает полмиллиона рублей, – начал он.

— И где картина? – Пробасил мой двоюродный дед.

— Картина должна находиться в доме покойной…

— Нет там такого! Я проверял! – Взревел обманутый наследник.

— Я ее у Дашки в доме видела. Она ее утащила! – Вдруг возник смутно знакомый голос.

Я вскинула брови.

— Ничего я не брала! – Взвилась троюродная тетка.

— Тогда откуда у тебя эта картина? – Разошелся народ вокруг.

— Капец, – выдохнула я.

— Полный, – кивнул Пашка.

— Надеюсь, что Ника все записывает, – шепнул Демид.

В таком режиме каждый незначительный предмет разбирался долго и обстоятельно. И сережки раритетные с моей матери сдернула разозленная тетка Маша, которой они якобы достались по наследству.

К концу второго часа разбирательств Копатыч резко захлопнул папку. Шум прекратился только после третьего его окрика.

— Кому дом-то отойдет? – Вырвался вопрос от тетки Тоси.