Книга Пленница врага. Без права на прощение, страница 27 – Злата Зорич

И вдруг меня осенило.

Всё это — уже было.

Так было тогда, в другой жизни, в другом клубе, в другом городе. Когда я закрылась в гримерке, а Ник появился из ниоткуда, чтобы вырвать меня из лап монстра.

Сейчас всё было иначе — и я уже не та, и Ник необратимо изменился. Но всё равно — эта параллель болью отозвалась в груди.

Судьба дала нам ещё один шанс.

Сколько раз я прокручивала в голове сцену нашей встречи. Что я скажу. Что он скажет. Сколько раз я фантазировала: он возвращается, мы целуем друг друга и уезжаем куда-то далеко, туда, где нас никто не найдёт.

Но в реальности все оказалось иначе. Он увидел меня, когда я полуголая танцевала с шестом. Не было никаких слов. Никаких признаний. Только: «вали. я за тобой вернусь». И я послушалась.

Я не знаю, кем он стал. Этот взгляд… Этот жуткий шрам на щеке, на брови. Ничего от прежнего Ника — снаружи. Но внутри… Внутри я всё равно почувствовала: он мой. Он всегда был моим. И всё, что между нами — это не история, которую можно забыть, стереть, переписать. Это яд, который один раз попал в кровь — и остался там навсегда.

Он стал другим, но и я уже не та Алиса. И если судьба дала нам этот шанс — я его не упущу.

В какой-то момент всё стихло.

Всё ушло, как будто клуб выдохся после грозы и замер в ожидании следующего разряда.

Я сидела на полу. Время тянулось липкой лентой. Я то вслушивалась, пытаясь понять, что происходит снаружи, то замирала от собственного дыхания, будто даже оно могло перебить важный звук — его шаги, его голос, его стук в дверь.

Вдруг в коридоре действительно раздались шаги — быстрые, неуверенные, как будто кто-то еле шел, спотыкаясь. Потом вдруг — резкий, лязгающий звук, будто кто-то начал дёргать дверные ручки одну за другой. Паника? Или обыск?

Я резко привстала, вцепившись в край дверцы. Пульс ударил в горло, сердце затрепыхалось. Он? Это же он, правда?

Кто-то дёрнул за ручку моей двери. С силой, будто хотел выломать.

— Ник?.. — я сорвалась на шёпот и почти машинально, не думая, приоткрыла дверь.

Я не успела даже вдохнуть, как его лицо… — стоп, нет, не его! — появилось в проёме.

Алекс.

Бледный и злой, взгляд настороженный, тяжелый. Полный какого-то нечеловеческого напряжения. Губы сжаты в одну тонкую линию.

Я отшатнулась, не веря своим глазам. Как будто вся надежда, которую я уже держала в своих руках, просто выпала и разбилась.

И тут я увидела на его белой рубашке под пиджаком — кровь. Размытые пятна, впитавшиеся в ткань.

Я застыла в проёме, и в следующее мгновение он резко шагнул вперёд.

— Отойди! — рявкнул на меня.

Я даже не успела понять, как именно — то ли он меня оттолкнул, то ли сам ввалился внутрь, — но меня отшвырнуло к зеркалу. Больно ударилась плечом о край гримерного стола. В этот момент его рука — тяжёлая, липкая от крови — скользнула по моему плечу.

— Что… что происходит… — прошептала я, не узнавая собственный голос.

Он захлопнул дверь с такой силой, что задребезжало стекло в витрине с косметикой. Закрылся изнутри, задвинул щеколду.

— Замолчи, — процедил он глухо.

Алекс тяжело дышал, опираясь рукой о стену. Кровь продолжала сочиться сквозь разорванную ткань на боку, образуя всё более широкое пятно, растекающееся по белой рубашке. Он не стонал, не кричал — только хрипел, будто каждый вдох изнутри царапал ему горло.