Книга Воронка. Спаси меня, страница 42 – Майя Тень

Еще через минуту Лев смотрит на свой телефон и хмурится.

— Вик, удали пожалуйста, фото из статуса, — просит он меня как только подходит к столику.

Почему-то я подумала, что Лев не будет против этого фото. Мы же знаем, что это — всего лишь игра. Я же не навязываюсь со своей уродливой родинкой к нему в девушки, да я вообще в нём мужчины своей мечты не вижу. Обидно, но не показываю свои эмоции, просто соглашаюсь:

— Да, конечно, прости. Почему-то подумала, что ты не будешь против.

Лейтенант Крюков присаживается на свое место, дотрагивается до моей ладони, но задерживается там только на секунду:

— Вик, не обижайся, я был бы не против. Это всего лишь мера предосторожности. Мы не знаем, чей телефон отслеживается — Ильи Марсельевича, твой, может, даже мой... Я не пугаю тебя. Но пока эти твари не окажутся за решеткой лично я за максимальную осторожность, понимаешь? Только не пугайся, хорошо? Я тебя одну никуда не пущу, пока я рядом, пока капитан Гордеев рядом, все будет хорошо. А мы — рядом, понимаешь?

Стыдно за свою обиду, но куда сильнее я ощущаю страх. Неужели “Воронка” еще не осталась позади? Пытаюсь совладать собой и не поддаться панике. Тем более Лев еще раз подчеркивает:

— Вика, не поддаваться панике! Можешь считать это моей профдеформацией или придурью. Никто не заявится к нам домой со словами: “А вот Аню / Вику мы сейчас жа забираем с собой”, бояться нечего, слышишь?

Конечно, слышу, но вечер за одно мгновение утратил свою прелесть. Удаляю фото и прошу лейтенанта Крюкова:

— Поедем домой, пожалуйста?

Капитан Гордеев

Иногда мне кажется, что мы игнорируем некоторые сильные стороны преступных группировок. Как минимум — недооцениваем. Да, грязные дела там вершатся ручками шестерок, которые либо глупы и трусливы, либо умны и трусливы, либо с хорошо обработанными мозгами.

Главарь, организатор такой банды никогда не может быть глупым. Но почти всегда он — храбрый гений и умелый манипулятор. Противостоять такому практически в одиночку — дело неблагодарное.

Тем не менее я за него взялся. Поверил, что смогу.

Ни фига.

Полковник Ветров брызгал слюнями, говоря, что дело о “Воронке” на особом контроле. Особом — но не срочном, как я очень четко понял.

Слова об особом контроле запросто могут быть ширмой, а дальше все пойдет по самому неприятному сценарию — дело закроется тихо-мирно за недостаточностью улик. Даже если не закроют, пока полковник что-то выжидает, Вика, быть может, еле выживает.

Каково знать, что твои насильники, твои тихие убийцы на воле и, самое страшное, у них веская причина убрать тебя, отомстить?

Поэтому весьма неохотно взялся оформлять и вести дело, подсунутое весьма некстати — об избитой женщине за пятьдесят. Да, жалко. Да, сочувствую, но кроме пустой траты времени это дело, я был уверен, ничего не принесет. Кроме того, нашли через кого передавать — через Сайгакова. Не понимаю, какого хрена он вообще работает с нами.

— Полковник велел передать дело именно вам, капитан Гордеев, — ухмыляется зараза в лицо. — Ветров сказал, срок — трое суток, отчет по делу по телефону лично ему в восемнадцать ноль-ноль каждый вечер.

— Слушай, Сайгаков, — пытаюсь договориться по-человечески, — ну очевидно ж, это простое бытовое. Можно дежурному передать.