Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 10 – Майя Тень

Вопреки моей просьбе, Тимур захватил и коньяк, и вискарь.

— Тише, тише, — улыбается он, видя мой недовольный взгляд. — Тебе никто не предлагает. Скоро Вадим и Кир подъедут. Они не такие зануды, как ты. Работа у него! — насмешливо качает головой друган, с которым мы знакомы почти со школьной скамьи.

Пока ждали Вадима и Кира, Тим опрокинул в себя немного виски и закусил копченым мясом. Заходим в парную, пока он совсем не опьянел.

— Ты зачем Марианну-то обидел? — спрашивает Тимур, с наслаждением подставляя спину под веники.

— Я ее не обижал. Она прекрасно знала мое отношение к женщинам, прекрасно знала, что рано или поздно будет именно такой финал.

Спина Тима красная, он кряхтит от удовольствия. Но, в идимо, выпитое спиртное так и толкает «на поболтать».

— Не-ет, она поверила, что у вас особые отношения, что ты ее любишь. Не, последнее, конечно, громко сказано, но девочка поверила, что ты ее ценишь, что она тебе нравится.

Не вставляю ответные реплики, на трезвую голову Тиму и в голову не пришло бы обсуждать наших баб. А так — пусть говорит, что взять с человека, когда вместо него говорит не мозг, а выпитый виски.

— Такая женщина! — мечтательно произносит Тимур. — Мечта, а не Марианна! Я б на руках носил, каждый день кофе в постель приносил, серенады бы пел…

— Не все женщины такое любят, — хмыкаю, не удержавшись в ответ.

— А что любят? Деньги?

— Некоторые — да, а некоторые твердую мужскую руку и надежное мужское плечо, а не хлюпика с миллионом алых роз и рукой, что тяжелее кисточки не поднимала. Давай-ка дружище, с тебя хватит, был бы трезвым, я б еще раз прошелся по твоей спине.

Выхожу из парной вслед за Тимуром, подталкиваю в нужном направлении, дергаю за веревку и наслаждаюсь ором друга, которого окатило ледяной волной.

— С-сука ты, — беззлобно улыбается друг. — Я аж протрезвел.

Пока мы вытираемся, разводим костер в мангале, приезжают Вадим и Кир и еще один малый, кого прихватили, видимо, в последнюю минуту. Приятная компания. Не могу назвать себя душой вечеринок и посиделок, всегда был слишком диковат и угрюм для этого, но в этой компании именно душа отдыхала. Я даже про время забываю и хватаюсь за телефон, только когда часы показывают шестой час.

«Привет. Я приехала» — сообщает номер, которому я уже устал долбить в последние недели: давно привык, что мне отвечают сразу и выполняют сказанное гораздо быстрее.

Эта девочка умеет играть на нервах. Даже сейчас я будто чувствовал усмешку в сообщении. Три слова. Она соизволила написать три слова! Никаких расспросов про компанию отца, ничего про его могилу, только равнодушное «Я приехала». Холодная бездушная тварь, неспособная на любовь, не приученная к уважению. Игнат Родионович мастерски скрывал свои эмоции — бизнес обязывал. А эта избалованная дрянь просто разучилась чувствовать.

Я трижды обливаюсь ведром холодной воды, чтобы остыть — изнутри остыть, сука, а не снаружи. Мне надо остыть, чтобы не напугать ее.

Собираюсь в город. Заеду домой к Игнату Родионовичу. Посмотрю в глаза этой твари. Оповещу о воле отца. Сделаю так, чтобы она согласилась на этот фиктивный брак. А потом я научу ее уважению и вежливому общению с людьми. У меня люди быстро учатся.

Что-то меня триггерило в этой Лике, триггерило давно и надежно. Может, зависть? У нее с детства — шикарный дом, куча бабла, репетиторы какие пожелаешь, но главное — отец. Колоссальная разница, если сравнить с моим детством. Детский дом, пробел с мутными фрагментами-картинами вместо детства, бесконечная борьба за выживание и усвоенный урок — побеждает сильнейший. Сначала урок был усвоен в прямом его значении. Я учил прогрызать себе путь при помощи физической силы. Это возможно настолько, чтобы позволить себе хорошо питаться, снимать нормальную квартиру и хорошего спортивного тренера. Продвинуться дальше можно было только одним путем. Бои без правил.