Книга Взлетная полоса сердца, страница 34 – Айлин Грин

Мы отрабатывали с Леоном разные задачи — и отказ двигателя, и сложные метеоусловия, которые в этот раз даже не пришлось придумывать.

И снова без ошибок. Без лишних движений. Он не просто выполнял задачу, он летел. Летел по-настоящему. На какое-то время я даже забыл, что рядом со мной сидит сын моего лучшего друга. Потому что сейчас это был пилот. Без огня в глазах — да. Но с невероятным чувством ответственности. И это было не менее важно.

Всё шло хорошо вплоть до захода на посадку — ветер не унимался, постоянно пытаясь выбить нас с эшелона. Дождь, прекратившийся на высоте, вновь заливал стекла. Леон, стиснув кулаки, напряженно всматривался в экран. Я был готов взять всё в свои руки — к зачёту это не имело никакого отношения. Лишь безопасность.

Но вдруг… Тишина.

А потом резкий крик моей дочери:

— Борт четыре-два-два, отклоняйтесь! Занимайте эшелон двести тридцать. В вашем коридоре несанкционированный борт. Повторяю — отклоняйтесь!

Даже у меня сердце ушло в пятки. Перед глазами возникли картинки прошлого — борт на посадке, удар хвостом о землю… Инвалидное кресло, потеря карьеры, семьи…

Но Леон отреагировал мгновенно — он тут же добавил тягу, увеличил мощность двигателей и поднял самолёт вверх. Его движения были быстрыми, точными.

Моя школа.

Я не вмешался.

Он сделал всё сам.

Ситуация прояснилась практически сразу — у грузового самолёта сбой в навигации. Система не сразу засекла его. Каролина не смогла заметить борт вовремя. Леон сделал дополнительный круг и вернулся на посадку. И снова идеально — ни ветер, ни скользкая полоса не помешали посадить ему самолёт так, будто он держал в руках не сайдстик, а что-то сокровенное. Личное и дорогое ему.

— Ты молодец, — с уважением сказал я, когда самолёт был уже на стоянке. — Ты справился. Сегодня ты не просто сдал зачёт, ты стал пилотом. И даже, если ты мечтаешь о другом, знай, что я тобой горжусь.

Он кивнул, но его взгляд был направлен в сторону. Я проследил за направлением — в сторону вышки. Удивился, но промолчал. Леон заговорил сам:

— На неё это не похоже. Она никогда не допускает ошибок.

На неё… Он говорил про мою дочь. Но говорил не так, как раньше. В его голосе появилось что-то неуловимо мягкое. Возможно, даже нежное.

— Она ещё стажёр, — ответил я спокойно, — за её спиной сидит ещё один человек. А такие случаи… Они просто бывают. Однажды я в этом убедился.

Леон посмотрел на меня и явно намеревался задать вопрос, но я опередил его:

— Ты сдал сегодняшний вылет на «отлично». Теперь можешь отдохнуть и дать своим мыслям встать на свои места.

Я пожал Леону руку, задержавшись ненадолго у самолёта. Сегодня я чувствовал искреннее облегчение — долгие месяцы Леон был для меня не просто стажёром, он был для меня ближе, чем остальные. Том, несмотря на все наши с ним недопонимания, за эти годы стал для меня родным человеком. А его сын… Что ж, что касалось неба и полётов, то он стал сыном и для меня. И видеть его успех, его стремление сделать всё идеально, даже несмотря на то, что ему это не нравилось, было бесценным подарком.

Я взял вещи и направился в сторону вышки, надеясь застать там Каролину и поговорить. Я был уверен в том, что она переживает и сгрызает себя за то, что случилось.

Но, кажется, опоздал.

Потому что рядом с ней уже был Леон. Они о чём-то говорили, слов я не слышал, но почувствовал себя неуютно — будто влез в чужую жизнь, подслушал, подсмотрел…