Онлайн книга «Подари мне небо»
|
В виду того, что на радарах самолёт был обнаружен не сразу, а сигналов он не подавал, у Д.1 (диспетчер номер 1, имена намеренно опущены) не хватило времени для того, чтобы развернуть другие рейсы и освободить полосу для воздушного судна Deutsch Airlines. Видео с камер наблюдения, изъятые с командно-пропускного пункта, отчётливо дают представление о том, что точка, обозначавшая разбившийся борт, подавала сигнал задолго до того, как её заметили. Я потёр переносицу. Что-то тут не то. До сегодняшнего дня я не обращал внимания на эти данные, однако сейчас меня это задело. Если самолёт был на радарах у пропускного пункта, и они, не получив обратной связи, не попытались ничего сделать, то в факте свершившегося виноват ни Том, ни я, ни техники, а диспетчера. Неисправность борта не означает неминуемой катастрофы. А неслаженная работа диспетчеров…Я снова углубился в чтение. В виду того, что связь с землёй у борта №5-1-7 отсутствовала, навигация была неисправна, командир воздушного судна принял единственно верное решение о посадке самолёта. Нехватка топлива не позволяла ему лететь на менее загруженный аэродром. Дальше было много текста о том, насколько я классный пилот (не хватало фотографии и грамот), и что я ни в чём не виноват. Благодаря слаженной работе Д.1 и Д.2 удалось избежать более масштабной катастрофы. Оперативное решение Д.2 позволило самолёту турецких авиалиний резко изменить курс и избежать столкновения и ещё большего количество жертв. Всё же разбираться во всех этих перипетиях должны специалисты. У меня было всё просто – я был в кабине пилота – я виноват. Том считал иначе. Самолёт не прошёл проверку, значит, вина всецело лежит на нём. Техники виноваты потому, что не проверили самолёт перед отправкой. А в конечном итоге оказывается, что диспетчер не обратил внимания на то, что на радаре есть борт, не подающий никаких сигналов и не дающий обратной связи. Я позвонил Тому. — Том, не занят? — Нет, что-то случилось? – тревожный голос, который я постоянно слышал, когда кому-то звонил, иногда меня раздражал. Было ощущение, что раз я не могу ходить, то у меня обязательно должно что-то случиться. — Ничего, – поспешно ответил я, – когда ты разбирался с материалами дела, тебе не показывали видео с камер наблюдения с командно-пропускного пункта Шереметьево? — Нет. Я знаю, куда ты клонишь, Марк. Я тоже читал про диспетчеров, которые не заметили твой борт. Но уже наняли команду, которая сымитировала ситуацию, в которой диспетчер замечает ваш борт вовремя. Вы были слишком низко, и всё равно пропахали бы полосу. Только скорее всего бы носом. — Странно, – я задумчиво помолчал, – мы при любых обстоятельствах должны были прилететь в Шереметьево, значит, они ждали наш борт. Хорошо, мы не выходили на связь, но с радаров не пропадали же? — Проблема как раз в том, что пропадали. Вы появились на радаре незадолго до катастрофы. Потом снова пропали и появились. Марк, зачем ты снова копаешься в этом деле? — Потому что ты сказал, что ты… — Оставь мои проблемы мне, – мягко попросил Том, – ты сделал то, что мог. Кейт нашла адвоката, а Густав Хорст даст в суде показания. Судя по тому, что он сказал – проблема с техническим обслуживанием самолёта уходит в далёкое прошлое. — Он согласился? – неверяще переспросил я. |