Книга Подари мне небо, страница 42 – Айлин Грин

Кстати о минутах, Марк ждал меня уже через полчаса.

* * *

Я добралась до дома Марка по координатам, которые он мне скинул, быстро и легко. Гораздо труднее было успокоить дыхание, выходя из машины, и усмирить нервы. Я задавала себе миллион вопросов – как я выгляжу, не слишком ли яркая помада, не растрепались ли волосы, не испуганный ли у меня взгляд? Я позвонила в дверь, опасаясь, что своими нервами доведу себя до того, что передумаю и убегу.

— Добрый вечер, – Марк, улыбаясь, открыл дверь, – ох, – выдохнул он, – ты выглядишь потрясающе.

— Спасибо, – я подставила щёку для поцелуя, и, почувствовав его губы на своей коже, вздрогнула.

— Проходи, – Марк показал направление рукой, – я сейчас вернусь.

Я прошла в комнату, на которую указал мне Марк, и обомлела.

Он не только умеет управлять самолётом, он ещё и готовит. Судя по изысканному аромату, очень вкусно готовит.

— Кейт, – раздался сзади меня мягкий голос, – я хочу сказать тебе спасибо за то, что согласилась поужинать с тем, кто так бесцеремонно бросил тебя в Берлине.

Я обернулась на его голос – он держал в руках букет ярко-красных цветов.

— Тебе очень идёт красный цвет, – сказал он, подходя ближе, – вот только помада…

Я мысленно простонала, едва удержавшись от того, чтобы не стереть её руками.

— А что не так с помадой? – почти шепотом спросила я, второй раз за день, почувствовав его дыхание рядом с собой. Кожа покрылась мурашками, а тело перестало слушаться.

— Тебе красного вина или белого? – я услышала его голос дальше, чем секунду назад чувствовала его дыхание.

Этот пилот был невыносим! Сколько можно вот так бесцеремонно меня мучить?

— Красного, – сказала я, и тут же задала вопрос, заметив, что на столе один бокал, – ты что, не пьёшь?

— Не пью, – подтвердил Марк, – меня в любой момент могут вызвать на рейс.

— А в отпуске?

— А что такое отпуск?

Я рассмеялась, прекрасно понимая, о чём он говорит. У меня тоже был такой период, когда я работала без отпусков и выходных.

— Где ты научился так вкусно готовить? – поинтересовалась я, пробуя блюда, стоявшие на столе, – ты же всё время летаешь, у вас наверху есть курсы поваров?

— У нас наверху есть целая жизнь, – сказал Марк, – порой она намного насыщеннее той, что люди ведут на земле. Но готовить я научился уже давно. Когда умерли наши с Леей родители, сестре было пятнадцать лет, я студент, она школьница. Родственников у нас не было, и нужно было как-то выживать.

— Твои родители умерли? Прости, я не хотела …

Марк покачал головой.

— Почему люди любят извиняться за то, в чём нет их вины? Не извиняйся, люди умирают каждый день. И близкие тоже умирают. И либо мы живём дальше, либо умираем с ними. Я выбрал жизнь, и ничуть не жалею. Где бы я был сейчас, если бы не продолжил учиться, не помог бы своей сестре встать на ноги и тоже выучиться? Честно говоря, я даже не знаю ответ на этот вопрос. Но времени на долгие переживания у меня не было. Я был нужен младшей сестре, нам нужны были деньги. Поэтому я учился, параллельно работал в аэропорту по ночам. И вот сейчас я здесь. Ещё вина?

Я не понимала, как он так легко говорит о смерти. Как вообще о ней можно говорить? Это не разговор о погоде или море, не разговор о политике. Это разговор о чем-то страшном, неизвестном. О том, о чём не то, что говорить, думать не хочется.