Книга Подари мне небо, страница 94 – Айлин Грин

При упоминании детей, Том дрогнул, и это не увернулось от моего взгляда.

— В чём дело?

— Ни в чём, – помотал он головой, – Кейт, я сказал то, что мог сказать.

— Послушай, – начала я, судорожно подбирая нужные слова, – я очень прошу тебя. Скажи Марку, что я жива. Если вдруг ты с ним встретишься, то, пожалуйста, скажи ему, что я жива. Пусть он знает. Найдёт он меня или нет – я разберусь с этой проблемой сама. Но он должен знать, что я жива.

— Кто должен знать, что ты жива? – спросил заходящий в палату отец. – Приветствую, Том. – Отец пожал ему руку и перевёл на меня взгляд.

— Пап, – я решила попробовать попытать счастья, когда нахожусь не одна. Вдруг получится? – Я хочу, чтобы Марк знал, что я жива.

— Исключено, – грубо сказал отец, – я запрещаю встречаться с тем, кто чуть тебя не убил. Тем более, мне не нужен инвалид, который привяжет тебя к себе, и ты всю жизнь будешь выносить за ним утку.

— Отец! – я закрыла лицо руками. – Как ты можешь быть таким жестоким? Как ты можешь говорить такие вещи про человека, которого я люблю? Который любит меня? Что с тобой?

— Если бы он тебя любил, он бы никогда не предложил тебе полететь на самолёте, который разобьётся.

— Да, черт возьми, он же не знал!!!

— Уже неважно. Мой ответ – нет.

— Ты не сможешь держать меня взаперти вечно, я выйду отсюда и найду Марка.

— Не найдёшь, – сказал Том, – я тоже не могу его найти. Его сестра вместе с какими-то психологами пришли к выводу, что возвращаться Марку домой нельзя, а потому перевезли его куда-то, где, по их мнению, ему будет лучше. Я не знаю, где это. Телефон у него отобрали. Я сегодня передам его сестре папку с документами, в которых есть информация о происшествии, чтобы он знал, что его вины там нет. Но я, действительно, не знаю, где он.

Я со злостью откинулась на подушки, не понимая, почему со мной поступают так жестоко. Почему люди, которые меня поддерживали, сейчас отрезают меня от жизни, которая мне так нужна?

— Тем более, – наконец-то промолвила я, – если Марка где-то прячут, видимо, как и меня – в тюрьме для психически больных, то пусть он просто знает, что я жива.

— Хорошо, – кивнул отец, – пусть знает. Но с одним условием.

— Каким? – я чувствовала подвох. Не просто так он согласился. Ох, не просто так.

— Том, – отец посмотрел на него, – ты должен убедить Марка в том, что Кейт не хочет его видеть. Только тогда у неё будет шанс.

— Шанс на что? – простонала я от бессилия, – на вечную жизнь в этой тюрьме?

— На счастливую жизнь без того, кто так старательно пытался тебе её испортить.

— Он сделал мою жизнь идеальной, – грубо возразила я, почувствовав, как меня снова тошнит, – а вы пытаетесь снова загнать меня в клетку воспоминаний. С трудом сдерживая рвотные позывы, я закрыла глаза в надежде, что Том и отец уйдут. Или хотя бы дадут мне лекарство от тошноты.

— Кейт, доченька, ты поймёшь, что я прав, но позже.

— Когда? Когда выйду замуж и нарожаю кучу детей? – снова повторила я эти слова, но уже отцу. – Желательно за дворника, его специальность безопаснее, чем управление самолётом, да?

— Кейт, успокойся. Тебе нельзя нервничать.

— Нельзя нервничать, нельзя видеть Марка, нельзя пить лекарства. А что мне можно?

Отец с Томом переглянулись, как будто пытаясь безмолвно договориться друг с другом о том, сказать мне что-то или нет.