Книга Его случайная малышка, страница 7 – Николь Келлер

— Эх, как звучит-то…, - вздыхает мой водитель и выворачивает машину на дорогу. — Не был бы я глубоко женат…

— Все равно бы вам ничего не перепало, Сан Саныч, — улыбаюсь, не открывая глаз. — У меня табу на служебные романы. Потом видеться каждый день, работать вместе, никуда от вас не спрятаться. Нет, спасибо.

— Ох, и жестокая ты женщина, Майя. Никакого уважения к моим чувствам. Ладно, не бери в голову, девочка. Я шучу.

— Я знаю, Сан Саныч, знаю.

— Что там на этот раз? «Люстру» врубать?

— На этот раз мужчине плохо, — отвечаю, съезжая вниз по сидению и подкладывая под голову куртку. — «Люстру» не нужно, но ускориться стоит.

— Понял, Пчелка.

С самого детства я хотела стать оперирующим хирургом. Четко знала это и уверенно шла к своей цели.

И стала.

Но очень быстро столкнулась с суровой реальностью.

Пахать нужно на износ, буквально сутками, а то и по двое, если другой врач по какой-то причине не выйдет на смену. Благодарности от пациентов за спасенные жизни — никакой. Они почему-то Бога благодарят. А заплата такая крошечная, что ее едва хватало на оплату съемной квартиры.

Очень быстро устав от нищеты, я стала искать подработку. И через знакомую, с которой вместе учились в университете, попала в «Скорую».

Но не привычную, а частную. Не для всех.

В числе пациентов оказывались депутаты, работники министерств и ведомств, бизнесмены, которым нельзя светиться перед женами, и….бандиты. Последних часто требовалось оперировать: доставать пули, зашивать раны, собирать суставы по кусочкам.

Пару раз мне приходилось принимать участие и в таких операциях.

Да, работа такая же сложная и выматывающая, как в больнице. Но платят за нее хорошо. Даже очень. Плюс премиальные надбавки за молчание. Болтливые там и не задерживаются. Они вообще нигде не задерживаются.

— Приехали, — добродушно, с какой-то грустинкой сообщает Сан Саныч. — С тобой сходить?

Я ещё раз сверяюсь с картой вызова в планшете и подхватываю ящик.

— Нет, не нужно. Никаких пометок дополнительных нет. Наверняка или перебрал, или с дозой переборщил. Капельницу поставлю, в чувство приведу и вернусь.

Вхожу в ресторан. Оглядываюсь по сторонам. Тут непривычно тихо.

— Вам налево и прямо по коридору, — шкафоподобный охранник заставляет вздрогнуть.

Молча киваю и иду в указанном направлении.

В помещении полумрак, но я замечаю, что вокруг все разгромлено. Стол перевернут, под ногами хрустит битое стекло посуды. На журнальном столике — несколько пустых бутылок крепкого алкоголя, тарелка с заветрившейся закуской.

А на диванчике, широко расставив ноги, полулежит мужчина.

Но он не в коме, а цепко следит за мной из-под сведенных бровей.

— Подойди, — неожиданно басит, сощурившись и чуть привставая.

Копчиком чувствую исходящую от него опасность. Холодок прокатывается по спине.

— Подойди, я сказал!

Сглатываю и переставляю ноги.

— Здравствуйте, я — доктор… Вам…

— Помолчи.

Пошатываясь, поднимается на ноги. Глаза стеклянные. Бросаю короткий взгляд на пустые бутылки. Это что, все влито в него одного?

Мужчина как будто не осознает эту реальность. Где находится. Что делает.

Как будто… он хотел от неё отключиться.

Пациент останавливается напротив. Несмотря на запах алкоголя, я не чувствую отвращения. От него веет силой. Властью.

Не сводя взгляда, осторожно ставлю на пол чемоданчик с медикаментами.