Книга Развод. Ты мне должна, страница 20 – Маргарита Дюжева

Я ничего не ответила. Развернулась и вышла.

И уже пройдя до середины темного коридора, почувствовала, как по щекам катятся слезы.

Все, Леночка, сказка закончилась. Добро пожаловать в утиль.

А не хотелось в утиль…

Так сильно не хотелось, что в груди болеть начало. От ревности, от обиды, от желания отомстить, утереть нос, сделать так чтобы мерзавец обо всем пожалел и приполз ко мне на коленях.

Наивная, правда?

Правда… Да и плевать.

Не знаю, как я весь этот хаос переживу — не тронусь ли умом, не слягу ли с каким-нибудь инфарктом или нервным срывом — но одно я могу сказать твердо.

Я больше никогда и ни перед кем не позволю себе появляться в убогих джинсах в обтяжку, невзрачных футболках и трикотажных кофточках в полоску.

Глава 4

Напрасно я боялась, что муж ломанется следом за мной и устроит скандал.

Не ломанулся.

Не пришел на ночь, не пришел утром. И к следующему вечеру его тоже не было дома.

Да и какой смысл? Маски сброшены, больше нет резона изображать из себя примерно семьянина. Ветер свободы играет в седых кудрях на одном месте…

Я была даже благодарна, что он не пришел и не стал добивать меня сразу, по горячему. Его отсутствие дало возможность побыть наедине с собой, пожалеть ту маленькую, несчастную девочку внутри меня, которой было чертовски плохо и больно.

Я ревела. О, да-а-а, как я ревела…

Это даже не слезы, не рыдания, это вой. Когда душа в клочья, сердце в мелкую шинковку, очень сложно заставить себя красиво плакать. Вместо этого сидишь на полу, обхватив себя руками, качаешь из стороны в сторону и самым натуральным образом воешь.

Перед глазами, как назло, все только хорошее. Как знакомились, как шли под венец, как ждали появления дочери. В такие моменты пофиг на окурки в кружке и испоганенное платье, пофиг на откровенное неуважение и пренебрежение. Все это кажется такой несущественной мелочью, а вот то, что было раньше, то светлое и хорошее — это да, это важно, это выходит на первый план, перекрывая очевидные минусы.

Такая вот ловушка сознания. Убиваешься так, словно ничего лучше в твоей жизни не было. Да самой жизни не было! Все только он, он, он… а теперь все, ничего не будет. Можно обматываться в саван и ползти на кладбище.

Гребаная зависимость, мать ее. Привычка.

Где-то на задворках теплилось понимание, что это не конец. Дальше будет другая жизнь, с другими задачами, знакомствами, делами и надеждами. Просто без него.

Но как же, мать вашу, сложно.

Почему все эти ученые химики, физики, биологи до сих пор не придумали таблетку на случай расставания. Выпил — и все прошло, уже не больно, не страшно. И нет ощущения конца света и непреодолимой трагедии? Они бы обогатились, гарантирую.

Я даже вспомнила пресловутое женское «за что?». Разве я была плохой женой, плохой матерью? Да ни хрена подобного! Я была хорошей. Возможно даже слишком. В ущерб себе.

Бессонная ночь перетекла в опухшее утро. Глазки-щелочки, красная раздраженная горькими слезами кожа, потрескавшиеся, искусанные в кровь губы и головная боль. И опустошение.

Я чувствовала себя пластиковой бутылкой, из которой все выпили, и она теперь валялась в углу — смятая, пустая, с редкими каплями, повисшими на стенках. Чувствовала себя той самой кружкой, в которую под завязку натолкали вонючих окурков. Платьем, брошенным на липкий пол.