Книга Развод. Ты мне должна, страница 64 – Маргарита Дюжева

— Есть минуточка? — гитару пока не показывала, держала за спиной, чтобы не увидел раньше времени.

— Для тебя найдется, — он улыбнулся, откладывая в сторону пачку документов, — что стряслось?

— Ничего, — я шагнула в кабинет и эффектным жестом выставила перед собой подарок, — та-дам!

Мирон сначала опешил — смешно округлил рот, выпучил глаза, потом прикрыл лицо ладонью и простонал:

— Ле-е-ена-а-а…

— Ты же не думал, что я пошутила насчет гитары? — я выложила инструмент перед ним на стол, — прошу!

— Я уже и забыл, какой резкой и стремительной ты можешь быть, если придумаешь пакость.

— Пфф, когда это я вообще пакостила? Я сокровище. Давай уже, не томи! Я ничего не понимаю в струнах, поэтому забрала ее без проверок. Может ей вообще только груши околачивать можно.

— И ведь не поленилась же… — пробубнил он, беря гитару в руки.

Он мог ворчать сколько угодно, но я-то точно знала, что ему понравился сюрприз.

По мере того, как он рассматривал ее, трогал струны, крутил колки — хмурая складка между бровями разглаживалась, и в глазах загорался тот самый огонь, который меня когда-то и покорил.

— Сыграешь? — попросила я.

Мирон покачал головой:

— Я пока не готов к таким подвигам… а вот вечером, если согласишься со мной поужинать — попробую.

Я вдохнула, на миг почувствовав, как сладкая иголка кольнула куда-то в сердце, отбросила никому не нужную скромность и сомнения, и просто сказала:

— Я согласна.

Остаток рабочего дня я провела на подъеме. То ли атмосфера какая-то особенная вокруг меня образовалась, то ли крылья за спиной прорезались — не знаю. Но даже стычка с Мишей померкла в памяти и лишь изредка отсвечивала на заднем фоне, заставляя стискивать зубы и материться себе под нос.

Все, пошел к черту, страдалец недооцененный. Не до тебя больше, у меня есть дела поважнее.

Улучив свободную минутку, я сбегала в дамскую комнату и обновила макияж. Потом порадовалась собственной предусмотрительности и тому, что на всякий пожарный принесла на работу смену одежды. Не вечернее платье, конечно, но даже свеженький жакетик пришелся весьма кстати. Вот как чувствовала, что потребуется!

Усилия не прошли даром, потому что Мирон, когда увидел меня в новом образе, как-то сдавленно выдохнул и сипло сказал:

— Шикарно выглядишь.

Уж не знаю, насколько шикарно это было на самом деле, но мне вдруг показалось, что я королева. Или императрица. Да что уж мелочиться? Богиня!

Вот что могут сделать два простых слова произнесенных нужным мужчиной с той самой, особенной интонацией от которой по спине мурашки и голова кругом.

— Спасибо, — я скромно опустила взгляд, а у самой в груди бам-бам-бам, так что дыхание сбилось напрочь.

Мирон, кстати, тоже подготовился к встрече.

Когда мы спустились на парковку перед зданием, он открыл дверцу своей машины и достал оттуда букет дивной красоты. Не розы, не лилии и даже не орхидеи, а какие-то незнакомые нежно-голубые цветы в сочном темно-зеленом обрамлении пушистых листьев.

Я не видела таких раньше. Миша редко дарил цветы, считая их бесполезной тратой «на мертвечину». Я получала банальные веники, купленные в ближайшем цветочном, ровно два раза в год. На день рождения и на восьмое марта. Иногда еще перепадало на Новый Год, но редко, потому что Миша считал покупку продуктов для новогоднего стола достаточным знаком внимания.