Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 33 – Анастасия Петрова

— Сука, не трогай меня! Ты настолько дура? Не уважаешь себя совсем? У меня свадьба скоро, я

другую… — запинаюсь на полуслове, а потом в голове щелкает, и слова с легкостью вылетают из

меня, — Я другую люблю. И свадьба не спектакль. Все по-настоящему.

— Нет, я тебе не верю. Ты не смог меня так быстро разлюбить.

— А может, и не было любви, а, Лер? Мне теперь есть с чем сравнивать… Страсть, да.

Помешательство, да. А вот та грязь, которую ты устроила, это не любовь. По-хорошему повторяю

в последний раз, отойди, блядь. Иначе я применю силу.

Но она не слышит, упорно пытаясь коснуться меня.

Как в самом сраном дешёвом фильме, в тот момент, когда распахивается дверь, Лера всё же

пользуется секундой моего замешательства и касается своими губами моих.

Я слышу голос Яры, и у меня внутри все органы делают кульбит.

— Глеб, ты здесь?

Она застывает в дверном проёме, держась за ручку двери. Её глаза за секунду наполняются

слезами, она смотрит немигающим взглядом на меня, на эту суку, которая отходит на пару шагов

назад, словно не при делах.

— Простите, что помешала.

Бесцветным голосом отвечает моя девочка, срываясь с места. И меня просто бросает в холодный

пот.

Чем ты, сука, лучше её женишка?

Не смог бабе нормально объяснить, чтобы она шла нахуй?

Теперь иди и разгребай.

Я резко встаю с кушетки, хватаю Леру за горло, не сильно, лишь фиксируя женское тело.

— Сука ты, Мартынова. Самая настоящая сука. Хорошо, что меня Бог от тебя отвел.

Отталкиваю от себя женское тело и срываюсь за Ярой. Она все поймет… Она не глупая девочка.

Она знает, что значит для меня. Она точно этой ночью чувствовала то же самое, что и я.

Глава 24. Ярослава

— Люда, это я! Прости, родителей провожала, чуть опоздала, — влетаю в магазин, на ходу

снимая с себя пуховик.

Люда выходит из подсобки, жуя сочное зелёное яблоко.

— А я думала, ты сегодня вообще не придешь, — пожимает плечами, — Думала, с Глебом

Игоревичем будешь.

— Да у него там что-то важное, вызвали с утра.

— Так ты не в курсе, что ли? — перестает жевать, округляя глаза. А у меня сердце места не

находит после её слов. Замираю посреди магазина в ожидании, — Там два зэка сбежали, наши их

поймали. Правда, Глебу досталось, ранили его.

— Что?

— Ну, мой говорит, что там вроде не смертельно, но в санчасть увели.

Я даже не отвечаю женщине, хватаю пуховик и обратно его натягиваю. Вылетаю пулей из

магазина, из глаз брызжут слёзы от страха за него и волнения. Сама не знаю, как добегаю так

быстро, несколько раз спросив у проходящих мимо офицеров, где санчасть.

Сбрасываю пуховик на первом этаже, оставляя на скамье, а сама взлетаю вверх по лестнице.

Ни о чем не думаю, только о том, что безумно хочу его обнять и убедиться, что всё в

порядке. Действую на адреналине, не чувствуя ног.

Подбегаю к двери, дергаю на себя ручку, и ещё не высохшие слёзы вновь брызжут из глаз.

Не верю увиденному, но всё равно смотрю.

Нам же так было хорошо… Почему?

— Простите, что помешала.

Я сама не помню, как кидаю эту фразу, вылетаю пулей из кабинета. Пересекаю коридор,

чувствуя, как из меня уже выходит рыдание. Но у лестничного пролёта резко торможу.

Нет, Яра. Остановись. Сбегать — это неправильно и по-детски. Так уже было… Надо

разобраться, потому что… Господи, потому что я не верю, что он смог бы так поступить.