Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 63 – Анастасия Петрова

неприятно. Но тебя целовал не мой Глеб, мой бы так не сделал никогда. Тебя целовал

одурманенный твоей ложью потерянный человек после серьезной травмы. Чувствуешь разницу?

Глава 44. Ярослава

— Давай я возьму, — Глеб перехватывает сумку с моего плеча и закидывает ее на себя. Мы

заходим в подъезд, поднимаемся на лифте на пятый этаж, и я открываю дверь нашей съемной

квартиры, где нам предстоит некоторое время жить.

Она выглядит довольно просторно, несмотря на то, что это евродвушка. Здесь есть всё

необходимое, даже посудомоечная машина и сушилка для белья.

Я смотрю на двуспальную кровать — и внутри всё сжимается. Непонятно, как мы будем первое

время взаимодействовать, как нам ужиться внутри этого гнезда, несмотря на то, что он для

меня самый близкий человек, а я для него нет.

Глеб словно чувствует моё замешательство, тихо подходит сзади, прикосновений между нами

нет, а я в них очень нуждаюсь.

— Я буду спать на диване на кухне, думаю, так правильно.

Киваю, хотя хочется выть и кричать. Я так с ним не согласна! Для кого это правильно?

Для меня всё это ужасно неправильно. Но, конечно, возражать я не стану — даже представить

боюсь, как ему на самом деле тяжело.

— Ярослава, — он вновь говорит почти шёпотом, — я должен извиниться за то, что позволил

себе тот поцелуй. Я не знал.

— Глеб, — накрываю лицо руками, словно хочу спрятать от него свою боль, — могу я тебя

попросить кое о чём?

Он не сразу отвечает, задумывается. Конечно, как он может мне что-то обещать, если он даже

не знает, кто он.

— Давай попробую.

— Не напоминай мне больше никогда о том, что у тебя с ней было, хорошо? Я тебе расскажу

одну вещь — ты можешь верить, а можешь нет. Но у нас была свадьба, красивая и такая

по-домашнему атмосферная. Она пришла под конец пьяная и пыталась тебя всеми способами

вернуть. Ты вышвырнул её из зала и сказал, чтобы она убиралась. А она не забыла. И вряд ли

забудет когда-нибудь. Но я очень хочу забыть! — мой голос срывается, — не напоминай мне,

пожалуйста, хорошо?

— Я тебя понял, — он никак не комментирует мой выплеск эмоций и услышанное. Просто коротко

соглашается и скрывается в дверях кухни.

Оседаю на пружинистый матрас, меня чуть покачивает. Родители с волнением осыпают меня

сообщениями, спрашивают, как дела, не нужна ли их помощь.

А я совершенно не хочу никого видеть.

— Глеб, — после того как прихожу в себя, я выхожу к нему, — завтра в девять утра нас ждут в

ребцентре. Врач просил привести все анализы и снимки, — перечисляю список, — вот, а ещё он

просил ничего не есть с утра, скорее всего, будут ещё какие-то анализы брать.

— Яра, скажи мне, с кем ты договорилась, чтобы меня туда определили?

Этого вопроса я боялась больше всего, но лгать не намерена. И так между нами столько всего

недосказанного, что я не готова ещё больше погружаться в эту яму лжи.

— Орлов Вадим Юрьевич, — спокойно отвечаю, — может, ты его знаешь или помнишь?

— Генерал? — удивлённо поднимает брови, — какое ему дело до меня?

— Я попросила.

— И почему он согласился?

Он что-то чувствует — ведь его внутренние чувства не дают покоя, а вот голова не может

вспомнить, что именно так будоражит.

— Он отец моего бывшего. Мы с тобой познакомились в тот день, когда я ушла под лёд, узнав,