Книга Черное сердце фейри, страница 121 – Яна Вуд

Я словно утопала не в сказочно прекрасном платье, а в нашей обоюдной силе, в том, что составляло нашу с Браном суть. Пальцы, чуть подрагивая от волнения, сжимали холодные стебли белых и черных калл, перевязанных серебристой лентой, – свадебный букет моей мечты.

Пикси, хлопотавшие над моим обликом не один час, превзошли себя. Сами они теперь тоже выглядели иначе. Их тусклые рваные крылья налились силой, сделавшись крепкими и блестящими. Блеклые волосы напитались оттенками лесных ягод и цветов.

С того дня, как мы одолели морраха и ротхов, прошел почти месяц. И за это время наша жизнь изменилась до неузнаваемости. Клархи и обитатели замка обрели свой привычный облик. Да и сам замок переменился. В него словно заново вдохнули жизнь.

Двери распахивались прежде, чем я успевала коснуться ручки. Свечи зажигались сами, стоило мне войти в комнату. Нужные предметы всегда оказывались под рукой. И, конечно, теперь замок слушался Морврана с полуслова, как преданный, но виноватый пес, что подвел хозяина.

Синие розы увяли, засохнув прямо на корню. Под бдительным руководством дворецкого пикси и гоблины медленно возрождали сад. Теперь в нем появились не только волшебные цветы фейри, но и целебные травы, которыми пользовались ведьмы, а также мои любимые каллы.

Лес, очищенный от колдовской скверны, расцветал день ото дня. Серая мгла над ним развеялась. Реки и озера больше не источали зловоние, вновь сделавшись прозрачными, словно слезы младенца. Звери и птицы потянулись в чащу, привлеченные ароматами спелых грибов, лесных орехов и душистых ягод.

Когда мама впервые увидела Киллиана на пороге нашего дома, то едва не лишилась чувств. Бабушка схватилась за сердце, и мне пришлось отпаивать обеих успокаивающим чаем с мятой, ромашкой и чабрецом. А потом были слезы, много счастливых слез, крепких объятий и теплых сердечных слов.

Под любящими взглядами двух заплаканных женщин Киллиан терялся, смущался и краснел, от волнения позабыв все слова, которые знал. В ответ на расспросы и причитания матери с бабушкой он лишь фыркал, мычал и робко улыбался. Глядя на них, я тоже украдкой вытирала невольные слезы.

С того дня брат уже сильно переменился. Первое время мама с бабушкой ходили с тарелками за ним по пятам. И каждая старалась приготовить блюдо повкусней, чтобы уговорить отощавшего Киллиана съесть еще кусочек. Их стараниями к концу третьей недели мясо на его костях немного наросло.

Я в шутку дула ему в лицо, изображая радость, что его больше не сносит ветром. А он делал вид, что сердится, забавно поджимая губы. Никогда прежде мое сердце не знало столько любви: к Киллиану, моей семье и Брану. И, конечно, к моему фамильяру – нимбрии, которая всюду следовала за мной. Я дала ей имя Немаэ́н, что в переводе с языка фейри означало «неистовая».

Первую неделю я провела дома с братом, пока Бран налаживал дела в неблагом Дворе. Ко мне он, конечно, приходил каждый день, чтобы украсть поцелуй-другой, а то и сорвать с губ протяжные стоны, когда мы предавались страсти, укрывшись за Смоляными скалами.

Однажды за поцелуями у садовой калитки нас застал Лейн. У него чуть глаза не лопнули. Брану одного взгляда хватило, чтобы понять, кто перед ним стоял. И пока мой бывший жених оправлялся от шока, фейри в два счета оплел его теневыми лентами и с такой силой приложил о забор, что тот захлебнулся сиплым кашлем. А когда Лейн поднялся с земли, хромая на ушибленную ногу, принц что-то прошептал ему на ухо, и парень сделался бледным как мертвец, а по его штанам расползлось уродливое желтое пятно. С тех пор он даже дышать в мою сторону боялся.