Книга Черное сердце фейри, страница 31 – Яна Вуд

— Прости, господин, – пробасил Сайлас, хотя лицо наглого ублюдка при этом не выражало ни малейшего раскаяния.

Я скрежетнул зубами.

— Я знаю, как много для тебя значил Слоан и как старательно ты следишь за его памятником. Знаю, что ты не переносишь ведьм. Но эта ведьма нужна нам, чтобы снять проклятие.

— Могу ли я съесть ее после? – невозмутимо спросил он.

Что-то сделалось со мной при этих словах. Глаза точно застлала кровавая пелена. Мысль о том, что Кара может пострадать, заставила меня задохнуться от ярости.

— Нет! – рыкнул я, и мой свирепый голос эхом разнесся по туманной округе.

— Но почему, господин? – не унимался Сайлас. – Раньше король с королевой разрешали мне есть наших врагов…

— Потому что, – прошипел я, и гоблин тут же притих, – Кара принадлежит мне. ОНА – МОЯ. И никто в этом прокля́том замке не посмеет коснуться ее пальцем, если ему дорога жизнь!

Гоблин кивнул.

— Как прикажешь, господин.

Я махнул рукой.

— Можешь идти.

Оставшись один, я устало вздохнул и устремил взгляд на статую брата. Что на меня нашло? Я только что заявил на ведьму свои права. Как если бы она что-то для меня значила… хотя я хотел лишь использовать ее.

Правда заключалась в том, что за эти несколько часов Кара заставила меня познать больше чувств, чем я испытал за всю свою жизнь. Словно, повстречав ее, я очнулся от многовекового колдовского сна. Удушающее одиночество наконец отступило, разжав свои цепкие когти.

Я не понимал, что со мной творилось. Не испытывал такого прежде. Ни одна фейри не вызывала во мне подобных чувств, потребности быть рядом, прикасаться, смотреть в глаза, дышать одним воздухом… Однако это не имеет значения! Я по-прежнему должен снять проклятие. И для этого нужно как можно скорее влюбить ведьму в себя.

Вдруг вспомнилось, с каким выражением лица она покинула сад, даже не взглянув на меня, и мысленно отвесил себе хлесткую пощечину. Надо признать, с задачей я справлялся дьявольски плохо. Чтобы вернуть расположение Кары, придется рассказать ей о Слоане, а значит, раскрыть еще больше правды о проклятии.

Я тяжело вздохнул. Дела любовные никогда не были моей сильной стороной. Керидвен, несомненно, знала об этом. Быть может, поэтому она сделала именно любовь условием для снятия проклятия. Во всем, что касалось чувств и ухаживаний, был искусен Слоан. Мой младший брат. Несчастный покойный младший брат. Жертва не проклятия, но многовековой вражды между фейри и ведьмами.

Мне же везло в делах военных и во всем, что касалось управления Двором Теней. Мои любовные связи были случайны и обычно сводились к тому, что девушки сами вешались мне на шею. Я должен был лишь ответить согласием и позволить им остаться в моих покоях на время утех. Таковы были мои условия. Никто и никогда не оставался до утра.

По правде, чувства я презирал не меньше, чем смертных, считая любовь слабостью. Родители разделяли мое отношение. Или я перенял его у них? Их брак был договорным, а развлекаться оба предпочитали на стороне.

В нашей семье только Слоан относился к любви иначе. Я слышал, как мать часто в сердцах звала его подменышем, когда он слишком рьяно выражал свои чувства или мечтал о союзе по любви.

Да, он был мечтателем, мой брат. Я же – расчетливым скептиком и циником. Но еще я был невероятно целеустремленным и упрямым мерзавцем. Я бы скорее умер, чем сдался. И сейчас сдаваться не собирался.