Онлайн книга «Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1»
|
— Вот, опускаю. Ай! Как ты… как ты мог бросить в меня нож, когда я была полностью обезоружена?! Таким образом и закончится твоя карьера убийцы. Ради Жун Сюня Ингэ ожесточила свое сердце, но именно потому, что она убивала ради него, ее сердце никогда не сможет стать таким черствым, каким должно быть у настоящего убийцы. В начале лета, когда Ингэ исполнилось девятнадцать лет, ее престарелая бабушка покинула этот мир из-за болезни. Так как девушка выполняла задание, она не смогла проститься с ней лично и увидеть ее в последний раз. Когда она вернулась домой, Жун Сюнь уже принял ее младшую сестру к себе, ведь ей больше не на кого было положиться. Это было холодное лето. Во дворе резиденции судьи цвели пурпурные гортензии. Младшая сестра Ингэ, в ослепительно-белых траурных одеждах, с лицом – точной копией ее, – стояла среди белых цветов, с глазами, полными слез, прижимая к груди огромную фарфоровую урну с прахом. Ингэ так спешила вернуться назад, что ее по-прежнему великолепная фиолетовая одежда была покрыта кровавыми следами. Ветер пронесся, и можно было вообразить, как аромат румян все еще смешивался с убийственным запахом крови. Ее младшая сестра, поджав губы – выражение лица было точь-в-точь как у нее в пятнадцать, одновременно слабое и упрямое, – бросилась к ней и, задыхаясь от слез, произнесла: — Бабушка хотела тебя видеть, сказала обязательно дождаться встречи с тобой перед похоронами. Ингэ протянула руку к белой фарфоровой урне, ладонь ее слегка дрожала, но на лице не было ни единой эмоции. Спустя мгновение она промолвила: — Пусть бабушка теперь обретет покой. Жун Сюнь, не торопясь, медленно подошел к ним. Глядя на обнявшую сестру Ингэ, тихо произнес: — Ты устала, иди к себе и сначала отдохни. Она замерла и отпустила сестру. Дрожащие пальцы все еще касались урны. Он внимательно посмотрел на нее: — Мне сказали, ты не спала трое суток. Я займусь похоронами твоей бабушки. Закончив говорить, он безразлично повернул голову и взглянул на ее младшую сестру, а затем снова повернулся к ней: — Я постоянно думал, что ее зовут Яньу. Не ожидал, что имя ее Цзиньцюэ[57]. Цзиньцюэ со следами слез на лице подняла голову и свирепо посмотрела на него. Между гортензиями пролетели две белые бабочки. Он заметил, что она пристально смотрит на него, и опешил. Две резвящиеся под ногами бабочки в один миг обратились в клуб дыма. В моем сердце образовалась пустота, и появилось нехорошее предчувствие. Быть может, это тот самый кошмар, который тревожил Ингэ, а для меня наконец настал самый опасный момент. В сотканной мной стране грез, там, где кончается радость, начинается печаль; там, где надежде уже нет места, воцаряется отчаяние – все подчинено логике, как и в реальности. Но в мире сновидений живых людей спящие склонны прибегать к крайностям, чтобы противостоять несправедливости, что тревожит их в реальной жизни. Вот, к примеру, моя ситуация с Му Янем. Я полюбила его, но не могу заполучить, потому хочу убить его и разделить с ним жемчужину русалки, чтобы мы во веки веков были с ним вместе. Но это безумная мысль, в которой никак не учитываются последствия. Пока я сохраняю рассудок, никогда так не поступлю. Но если я каждый день буду так думать, это и в самом деле неизбежно воплотится во сне, вот тогда я стану там убийцей. Это и есть так называемый крайний способ сопротивления реальности. Если я буду еще безжалостнее и решу, что судьба поистине жестока, а небо и земля, все горы и реки должны умереть вместе с нами, тогда в моем сне непременно появятся удивительные картины разрушения гор, иссушения морей и крушения скал. Это и есть еще более изощренный способ сопротивления реальности… Это также причина, по которой учитель Цзюнь учил меня не входить в чужие сны без нужды, если мне просто вздумается. Ведь возможна такая ситуация, когда я окажусь в чьем-то сне, а там как раз разыграется землетрясение невероятной силы с исчезновением гор и слиянием неба и земли. И тут вдруг с горы свалится камень, который нечаянно раздавит меня и заодно разобьет жемчужину русалки в груди. Тогда мне точно конец. |