Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 36 – Николетта Фэй

— Ребёнка вы слышали? — спрашиваю я.

Служанка вскидывает голову. Ей явно запретили даже думать об этом вслух.

— Госпожа была беременна. Все видели.

— Я спрашиваю о той ночи, — уточняю я. — Был детский крик? Повитуха? Куда вынесли бельё?

Она мнёт край передника. Крика не было. Повитуху привёз Феликс в закрытой карете и увёз до рассвета. Два свёртка белья лекарь сжёг сам во дворе, не подпустив слуг. Мариса после этого неделю лежала, потом объявила, что опасность миновала.

— Я ничего не знаю, — повторяет служанка. — Пожалуйста, не говорите, что это от меня.

Я обещаю не называть её без необходимости. Имя девушки может подождать; сейчас важны лекарства, которые невозможно объяснить продолжающейся беременностью.

Проверяю даты ещё раз. Последняя беременность Марисы действительно дошла далеко: при такой потере тело не возвращается к обычному состоянию за несколько дней. Свободные тяжёлые платья скрывают фигуру, накладка может создать нужную форму, а Феликс не подпускает других целителей.

Вспоминаю приезд. Мариса положила руку на живот, когда разговор стал неудобным. Ни разу не позволила мне приблизиться. На предложение независимого осмотра ответила отказом.

Её походка тоже была странной. Не осторожной из-за тяжести позднего срока: Мариса двигалась свободно, пока не замечала чужого взгляда, и только тогда придерживала поясницу. На ступенях кареты Арден поддержал её раньше, чем она успела изобразить слабость. Я приняла привычное движение за доказательство беременности, потому что не искала обмана.

Теперь я осторожно надавливаю пальцем на ткань, пропитанную разбитым лекарством. Запах совпадает с настоем из коричневых флаконов. Это средство она принимает до сих пор, спустя пять недель, значит, восстановление ещё не закончилось.

Она больше не беременна.

Я запираю коробку отдельно и ставлю возле двери стражника. Служанку прошу остаться в кладовой под предлогом описи. Если она вернётся раньше меня, Феликс поймёт, что я нашла.

Арден находится в служебном крыле, где Орен проверяет списки людей Марисы. Я иду к нему через главный коридор. Лео остаётся с Агной за двумя постами охраны; перед выходом я показываю сыну, куда направляюсь, и обещаю вернуться до конца его чашки.

Он поднимает деревянного коня и вопросительно показывает на дверь.

— Конь остаётся с тобой. Я иду одна и вернусь сюда.

Лео всё же несёт игрушку к порогу и ставит так, чтобы она смотрела вслед. За последние дни он придумал собственный способ отмечать уходящих. Я касаюсь лошадиной спины и выхожу, только когда сын кивает.

Не успеваю дойти до лестницы.

Из служебного крыла доносится сухой треск. Дверь прачечной распахивается, наружу вываливается женщина с обгоревшим рукавом. За ней по занавеси уже бежит огонь. Первый стражник, не разобравшись, дёргает оконную створку. Пламя пригибается от притока воздуха и тянется к потолочным балкам.

— Закрой! — Я отталкиваю створку обратно и хватаю с полки шерстяное одеяло. — Намочите такое же. Воду лить снизу, не мне на спину!

Кто-то всё равно выплёскивает половину ведра мимо. Под ногами становится скользко. Мы с прачкой наваливаем мокрую шерсть на занавесь, и в ту же секунду у дальней стены вспыхивает корзина с бельём. Между двумя очагами несколько шагов голого камня.