Книга Безупречная репутация, страница 125 – Марьяна Брай

— Поздравляем, барышня! — кричал кто-то из наборщиков. — Новая-то газета за два дня вровень со «Светским» по тиражу вышла! Читают! Везде читают!

Меня обнимали, тискали мои ладони своими жёсткими руками. Все наперебой говорили, что только благодаря моей смелости у них есть работа. Что благодаря мне они снова начали получать свои кровные, не дожидаясь милости от вороватых приказчиков Аркадия. Мой отец, понимая, что мы сами стоим у обрыва, не скупился: платил в полную меру, и люди это чувствовали. Это была уже не просто работа, это было наше общее ополчение.

— Елизавета Платоновна, я заехал, чтобы выразить свое нижайшее почтение, — Евгений оказался совсем рядом. Он смотрел на меня во все глаза, и я читала в них не жалость, которой так боялась, а нежную, обжигающую заботу.

— В в салонах и клубах только и разговоров, что о «Свете Петербурга». Вы победили, Лиза.

— Спасибо... — выдохнула я, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Вы тоже участвовали в спасении этого тонущего корабля. Но, думаю, вы знаете и всё остальное... О том, что произошло….

— И понимаю свою вину, — он помрачнел, и в его голосе прорезался металл. — Я мог догадаться, что Аркадий выкинет нечто подобное. Я не просчитал всех его ходов, и это стоило вам спокойствия.

— Лиза, девочка моя, как я рад, что ты приехала! — отец обнял меня так крепко, что захрустели рёбра. Я почувствовала, как его широкие плечи мелко задрожали.

Это стало последней каплей. В ту секунду я сбросила с себя липкую паутину жалости к себе. К черту стыд! К черту репутацию, за которую так цепляются пустые люди! Моя семья верит мне, мои рабочие стоят за меня горой — остальное не имело значения.

— Лизавета Платоновна, я хочу поговорить с вами. Наедине, — Шелестов переступил с ноги на ногу, и я увидела, как он нервно поправляет манжет.

— Что же, говорите, — я кивнула, стараясь сохранить голос ровным. Он указал в сторону импровизированного офиса — закутка в углу ангара, отгороженного наскоро сбитыми досками. Там стояли наши старые привычные кресла, привезённые из прежней конторы. Мы сели друг против друга. Евгений тут же вскочил. Было видно: сидеть спокойно он не может, волнение переполняло его через край.

— Послушайте, я не буду тянуть. Не стану юлить и подбирать витиеватые фразы. Скажу, как есть, — начал он, глядя куда-то поверх моей головы.

— Хорошо, — я сложила руки на коленях. — Я спокойно воспринимаю критику, Евгений. Я не обижусь на правду. Говори...

— Выходите за меня замуж, Лиза! — выпалил он, перебивая меня.

Я задохнулась от неожиданности. Слова застряли в горле. А он продолжал, чеканя каждое слово, будто боялся, что я его прерву:

— На днях я окончательно расторг свой брак. Я свободен перед законом. Да, у меня двое детей. Да, у меня долги, но этот вопрос никак не коснётся вас, я клянусь! Я сам решу все финансовые дела. Дети... если вы не захотите их видеть, они могут жить у моей тётки. Мне придётся отлучаться туда: ведь нельзя, чтобы они совсем не видели отца. И я буду скучать... Но я хочу, чтобы вы чувствовали себя защищённой! Чтобы вам было плевать на всё, о чём сейчас шепчутся в гостиных! За моей фамилией вы будете в безопасности.

Он выпалил это так быстро, что смысл сказанного доходил до меня волнами. Но одна фраза зацепила меня мгновенно.