Книга Безупречная репутация, страница 19 – Марьяна Брай

Мне нравился его запал, нравилось это подтрунивание друг над другом. Это то, чего мне искренне недоставало, когда погиб мой настоящий брат. Наверное, именно поэтому я умилялась, находясь рядом с Коко, представляя, что на его месте сейчас мой Алексей.

Семья значила для меня много, но лишь та её форма, которую я знала: дочь, сестра, сначала в какой-то мере, а потом и полностью – добытчик. И эта знакомая мне модель давала сил. Как только я представляла себя матерью семейства, женой хозяина дома или доброй и заботливой бабушкой, мне плохело. Казалось, я лезу в совершенно незнакомое мне пространство, занимаю чужое место. Я считала себя самозванкой, даже когда представляла себя невестой.

Одарив Николя взглядом императрицы, снизошедшей до ответа холопу, я напомнила о том, что теперь и у него есть обязанности:

— Николай, если ты продолжишь упражняться в остроумии, вместо того, чтобы отправиться сегодня в этот ваш «Клуб» и узнать, кто именно проиграл состояние в карты на прошлой неделе, я заставлю тебя переписывать колонку объявлений. Стены в типографии останутся кирпичными, а вот репутация нашей семьи скоро приобретет совершенно иной оттенок.

Отец, сидевший во главе стола, молча кивнул мне. В его глазах читалась смесь отчаяния и призрачной надежды. Он сдал мне ключи от своего мира, и я не собиралась возвращать их бесполезными.

— Софья, — обратилась я к подруге, — сегодня мы едем к мадам Жюли на Невский. Мне нужно обновить гардероб, — именно от Марфы я узнала, кто шьет мне платья и самое главное – сколько они стоят.

Нет, одежда у меня была, но теперь я решила и сама заказать то, что хочу, и выйти в свет, чтобы посмотреть на этот «прайд» своими глазами. Мне нужно было хоть какое-то погружение в реальность. Ведь сидя на диване, ты точно не узнаешь, что в воздухе запахло горячим!

Софья икнула.

— Лиза! У нас долги, о которых знает уже половина города, а ты собралась заказывать новые платья? Это… это пир во время чумы!

— Это мои личные хотелки, дорогая, — я отставила чашку. — Мы не можем идти на войну в обносках. Нам нужно выглядеть так, будто мы только что купили этот город, а не заложили его Столпянскому. Собирайся.

Через сорок минут наша карета катила по булыжникам. Петербург в сентябре был суров: ветер с Невы норовил сорвать шляпку, а прохожие кутались в шинели. Ателье мадам Жюли располагалось в престижном месте, но, войдя внутрь, я сразу почувствовала: здесь пахнет не только дорогим парфюмом и французским шелком, но и деньгами.

В торговом зале было пусто. Пара манекенов в готовых платьях и еще пара в брошенных за работой с недошитым подолом сиротливо стояли в углах. Из-за ширмы доносились приглушенные всхлипывания. Я жестом велела Софье остаться у входа и решительно отодвинула портьеру.

Мадам Жюли, статная женщина с идеальной осанкой, сидела на низком пуфике, закрыв лицо руками. На столе перед ней лежали закладные и книга, исписанная нервным почерком, в которой, видимо, велась бухгалтерия.

— Мадам, — мягко произнесла я, — я пришла заказать платье, но, кажется, мне стоит сначала заказать чаю для хозяйки.

Она вскинула голову. Глаза покраснели, тушь (или что они тут используют вместо неё) слегка размазалась по бледным щекам. Она узнала меня — Елизавета была её клиенткой с первого дня своего выхода.