Книга Безупречная репутация, страница 45 – Марьяна Брай

— Почему вы не пойдёте к прокурору? — я подняла на него взгляд.

— Потому что формально всё чисто, — Шелестов сжал кулаки. — Заказы оформлены, бумаги подписаны «мной». А Валериан... официально он парализован ниже пояса и не встает с кресла. Как обвинить инвалида в финансовых махинациях международного масштаба? Аглая играет роль святой мученицы, ухаживающей за больным братом и страдающей от мужа-гуляки. Каждый мой шаг, каждая попытка оправдаться интерпретируется светом как пьяный бред или жестокость. Они лишили меня не только денег, они лишили меня голоса.

Я замолчала, обдумывая услышанное. Это был классический «газлайтинг» в обертке девятнадцатого века. Изящно, жестоко и абсолютно безнаказанно. Я смотрела на него, и мой аналитический ум уже начал выстраивать контратаку, но вдруг фокус моего внимания сместился.

Тишина в карете стала осязаемой. Я заметила, как свет фонарика играет на его мужественном лице, на резкой линии челюсти, на капле дождя, застрявшей в густых бровях. И губы... У него были удивительно чётко очерченные губы, которые сейчас, когда он замолчал, сомкнулись. В этом чувствовалась такая сила и одновременно такая скрытая нежность, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я поймала себя на том, что неприлично долго смотрю на его рот, пытаясь предугадать следующее слово.

Почувствовав мой взгляд, Евгений повернул голову. Наши глаза встретились. В этом мимолётном контакте было больше электричества, чем во всех телеграфных линиях Петербурга. Я резко отвела глаза, внезапно осознав, что он замолчал уже несколько секунд назад и просто ждёт моей реакции. Мои щёки предательски вспыхнули.

— Это... это требует стратегического подхода, — выдавила я, глядя в окно на проплывающие мимо тени домов. — Если мы просто напишем правду, нам не поверят. Нужно сделать так, чтобы кузен «выздоровел» на глазах у всех. Или чтобы ваша супруга сама совершила ошибку.

— У меня нет времени на долгие осады, — тихо произнёс он. — Кредиторы начнут опись имущества через две недели.

— Значит, мы будем действовать быстро, — я обрела привычную уверенность. — Я подумаю над планом. Высадите нас здесь.

Карета остановилась за углом. Евгений снова помог нам выйти. На этот раз он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем того требовали приличия.

— Спасибо, Лизавета Платоновна. Каков бы ни был итог, вы первая, кто не отвернулся от меня.

Когда экипаж растворился в темноте, мы с Софьей быстрым шагом направились к нашему дому. Софья долго молчала, семеня рядом и поправляя сбившийся платок, но в самом подъезде она вдруг остановила меня, взяв за локоть.

— Лиза... — она заглянула мне в лицо, и её взгляд был непривычно проницательным. — Ты сама не заметила?

— Чего не заметила? — я старалась придать голосу будничность, хотя сердце всё ещё выстукивало странный ритм.

— Ты никогда такой не была, — подруга покачала головой. — Ты всегда такая собранная, едкая, видишь всех насквозь. А сейчас... ты была как будто очарована. Ты даже не заметила, что он трижды задал тебе вопрос, пока ты смотрела на него. Очарованная, невнимательная... Лиза, ты уверена, что это только деловой интерес?

— Ерунда, Софья, — я высвободила руку и начала подниматься по лестнице. — У меня просто мигрень от этих...

— Глаз? — добавила за меня Софья, хотя я выбирала между «туманами и дождями».