Книга Сбежать от зверя, страница 46 – Анна Владимирова

Казалось, можно было бы мчаться к Марине.

Казалось, что в кои-то веки хоть тут пазл собрался.

Казалось, что день действительно может быть хорошим.

Только вдруг послышался выстрел где-то на улице.

А у меня едва не остановилось сердце.

* * *

Тахир не приехал ни днем, ни вечером. Я звонила пару раз, но попытки услышать его словно тонули в монотонном звучании города. Только его портрет оживал с каждым часом, и это единственное, что радовало. Я смотрела нарисованному Тахиру в глаза, бросавшие мне вызов, и терла уже до красноты затертый лоб. Повторить этот взгляд сначала казалось невозможно. Но шли часы, и мне все больше казалось, что я справляюсь. Я даже на какое-то время забылась в этом процессе и растерянно дернулась, когда мобильный, наконец, зазвонил.

— Зайчик…

Голос сухой, надтреснутый и невообразимо уставший.

— Тахир… — прошептала я.

— Марин, в моего сына стреляли. Он жив, уже прооперировали.

— Кто? — прохрипела я, а кисть в руке поползла по портрету. Краски смешивались под ворсом, часы работы шли прахом, но я не могла даже вздохнуть.

— Бывший муж Карины, — донеслось будто сквозь воду.

Мысли заметались, эмоции забились в груди. Я только открывала рот, но сказать не могла ни слова. И среди всего этого все ярче пульсировало понимание — он же теперь вообще не приедет. Он останется там, в другой жизни, с теми, кому нужен больше всего. А я — тут. В одиночестве.

— Ты… ты не приедешь, да? — зашелестел мой голос.

Я поднялась, бросила кисть и направилась из комнаты. Думала, что не могу больше. Что это — за пределами моих сил. Эти стены, это заточение и бесконечное ожидание. Я должна быть там, с ним. Да, может, я и заслужила. Да, может, это лучшая альтернатива смерти, от которой спас Тахир.

Но я больше не могу.

Пальцы прошлись по кнопке лифта, оставляя цветной развод от краски на панели.

— Я уже почти у тебя.

Я только успела растеряно хлопнуть глазами, когда створки вдруг раскрылись, и Тахир шагнул мне навстречу, опуская мобильный. Нет, никто из нас не рванулся к другому, сбивая с ног или подхватывая на руки. Мы замерли на несколько ударов сердца, осознавая одно и то же — вот и все. Невозможно больше жить по-прежнему, делая вид, что ничего этого не было. А потом медленно потянулись друг другу, сдаваясь. Тахир поднял меня на руки, пачкаясь в краске от моей футболки, а я уткнулась носом в его шею. Пропахший больницей, табаком, холодный и уставший.

— Я все испортила, — глухо призналась, когда он внес меня в гостиную и взглянул на портрет.

— Мы все исправим.

Мы почти не говорили той ночью. Оглушенные каждый чем-то своим, просто держались друг за друга, занимаясь любовью, принимая душ, ужиная и лежа в кровати. Меня беспокоило лишь одно:

— Ты же уйдешь завтра.

— Да. Надо сделать кое-что.

— Что?

— Расскажу Карине, что я — волк. Девочка уже должна знать. Иначе дочку ее не спасти.

— Что с ребенком?

— Отец ее выкрал. Выстрелил в моего сына и забрал.

— Тахир, ты не можешь спасти всех, — выпуталась я из его рук и уселась на кровати.

— Зря ты в меня не веришь, — улыбнулся он и вернул меня в свои объятья. — Иди сюда. И слушай внимательно. Постарайся не отчаиваться, пожалуйста. Не порть свои картины — я этого не стою. Не беги воевать со всем миром в одиночку босиком в спортивном костюме. Мне надо знать, что ты тут в порядке. Что я смогу все решить и вернуться к тебе. И прорываться будем отсюда вместе, поняла?