Книга Замуж за монстра, страница 22 – Анна Владимирова

Когда-то ненависть к ученым и высшему свету стала самым главным моим смыслом. Но Стерегов никогда его не поощрял. Я злилась, рыдала, готовилась биться за него со всем миром, а он вручал мне кисть, краски и давал задания… Тогда. А сейчас надел ошейник и поставил метку избранной.

— Ты долго тут будешь сидеть? — прозвучало раздраженное позади, и я вздрогнула, оборачиваясь.

— Мне стоило к тебе вернуться… — прошептала сдавленно и испугалась собственных слов.

И не зря. Михаил медленно приблизился ко мне, не выпуская из своего цепкого внимания.

— Мне плевать, чем ты тут себя оправдала, что решилась высказать мне это в лицо, — заговорил он со злостью. — Если думаешь, что я преисполнюсь радости от твоего запоздалого озарения, то ты — идиотка. Эти твои отложенные сопли-слезы только злят и незатейливо оттеняют твою глупость. Ненавидишь меня за убийство родителей — ненавидь уверенно и непреклонно! А то я теперь вообще не понимаю, какого черта сдыхал по тебе десять лет, когда тебе, оказывается, стоило вернуться!

И какую я там жизнь себе нарисовала? Действительно, идиотка.

— Зато тебе теперь есть, кому бесконечно можно это высказывать, — вздернула я нос. — Зачем мне тогда вообще шмотки, если все твои намерения на мой счет умещаются между двух слов — «унижать» и «драть»?

— Всегда успею, — зарычал он, теряя самообладание.

Это было несложно понять — зрачки его сузились, и на передовую явился медведь — реветь и запугивать меня. Потому что очень боялся, что придется показаться во всей красе, срывая баррикады. А я и забыла, что у Стерегова с этим беда. Мне так осточертело кого-то спасать! Я потратила все силы на Тахира и его семью, а теперь с упоением дергаю чеку гранаты, которую мне вдруг вручили в руки. Я дернула посильней:

— А я? Что я успею между сменой твоих настроений?

— Собраться и направиться к выходу! — рявкнул он так, что могло показаться, что я доигралась. Но самообладание Стерегову не отказало. Он развернулся и вышел из ванной: — У тебя семь минут!

Что будет через семь минут, я не стала выяснять. Надела куртку и, застегнув молнию под горло, вышла из спальни. Кеды нашлись внизу у лестницы. В гостиной уже никого не было, и я позволила себе осмотреть место, где висела картина. Ее на стене не было, но и следа от пламени — тоже. Понятия не имела, что это могло быть за колдовство… Проще всего сотворить такое было бы мне. В картине слишком много «меня» — прикосновения, мысли, энергия. Даже спустя годы она хранила концентрацию моих эмоций. Но я этого не делала. Стерегов не мог ввиду очевидных причин — он был со мной. Да и зачем ему?

Судя по его друзьям-ведьмакам, в дом так просто ничего не протащить. Не думаю, что у Хана остались щели, в которые можно просунуть столь убийственное заклинание. Поэтому, думать здесь было можно лишь на тех, кто допущен к Стерегову лично. А круг небольшой. Стриженный? Слишком очевидно, он бы не стал так подставляться. Не дурак же. Раз он в компании Стерегова, то точно не идиот. Остаются трое — Иса, Хан… и снова я. Но я с ошейником, Иса — настоящий друг…

— Это не я, — послышалось рядом, и я дернулась, отскочив к стенке.

Хан стоял рядом, смущенно наблюдая за произведенным эффектом. Но успокаивать меня не спешил.

— И не я, — посмотрела на него исподлобья. — Вы же сами надевали ошейник.