Онлайн книга «Замуж за монстра»
|
Я принялась хозяйничать, отвоевывая у педантичного художника Стерергова пространство для себя. Отрегулировала стул, поставила мольберт поменьше, выбрала холст. Сначала небольшой, но, подумав, притащила холст побольше. Потом долго смотрела то в темное окно, то на холст, по дурацкой привычке кусая кончик тонкой кисти… Надо будет купить Стерегову новую, но он все равно будет ворчать. Губы расплылись в улыбке, и я потянулась за тюбиком краски… Как же это невероятно — выдавливать первую порцию масла на палитру! В этот момент стирается все — кто ты, где, когда, чего добился. Перед тобой — чистый лист, неизведанная дорога, новая история и приключение. И никогда не знаешь, чем оно кончится. Оставит тебя разочарованным или довольным, полным грусти или раздражения от недосказанности. Но неизменно наполнит чем-то особенным — теплым, как осеннее солнце, сладким, как запах молока с медом и воздушным, как пух одуванчика. Оно смешается внутри, зазвенит колокольчиками и прольется красками на пустую поверхность холста. И неважно, что в конце. Главное — здесь и сейчас. А сейчас мне хотелось вернуть Михаилу хоть что-то из того, что не смогла удержать вместе с ним. И я обмакнула кисть в краску и принялась рисовать. Шли часы. Тишина наполнялась шорохом кистей, запахом кофе и урчанием неугомонного кота на соседнем стуле. Я укутала его в свою кофту, потому что мне стало жарко. Пальцы горели, слипались от краски и постоянно взмокали от переживаний. Волосы лезли в глаза, и не было никакого шанса скрутить их так, чтобы не выпачкать — не до них! Губы невозможно саднили, потому что я искусала их нещадно, но я почти не прерывалась. Как же давно мне так не рисовалось! Свободно, легко — как дышать, слышать, жить… Когда за окном посветлело небо, я выпрямилась, разминая спину, и зевнула, понимая, что ничего не смогу больше. Чувствовала себя так, будто и правда начала жизнь заново. Даже подумалось, что мне хотелось бы остаться вовсе одной. Так привычней. Уехать куда-нибудь, сбежать… аж в груди защемило, так захотелось! Но тут же оглушило тоской, и я сползла со стула. Кот сонно муркнул, когда сгребла его вместе с кофтой и прижала к себе, пытаясь пережить это чувство. Я вышла на веранду, постояла в утренней тишине и подышала воздухом. Ну где Стерегова носит? Что он там себе надумал? Но стоять на улице оказалось холодно. Я направилась в спальню, залезла под одеяло, и мы уснули вместе с котом… * * * Вопреки ожиданиям, я просто ходил по лесу. Не метался, не рвал стволы в агонии злости и отчаяния… Меня наполнило необъяснимой грустью, и я просто шел по лесу, лишь изредка недовольно ворча. Никогда не чувствовал себя настолько нормальным зверем. Мой медведь не отличался хорошим характером. Обычно он вырывался из нутра и долго бесился, избавляясь от накопленного. Бывало, я совсем забывался в звере, находя себя под утро в центре какой-нибудь изуродованной поляны. Но сегодня я не потревожил даже воды в озере, хотя обычно падал в него с разбега, обдирая шкуру о прибрежные елки. Сегодня я заглянул в воду осторожно и долго смотрел на отраженное в нем небо. Меня сжирала мысль, что мне стоит отпустить Ринку… Она вечно что-то кому-то отдает, приспосабливается, тратит силы и рискует жизнью. Я смотрел вчера в ее глаза и видел птицу, которая бьется в клетке. Да, она, может и запоет, и перьями порадует, но она — невольница. |