Книга Его чужая истинная, страница 59 – Анна Владимирова

Сэт целовал меня уже без всякой осторожности. И от каждого поцелуя реальность разлеталась обжигающими искрами, обнажая нечто более важное – меня, его, наше разное и наше общее. Больница, утро – более неподходящего места и не найти, но мне нравилось, как мы оба сдались желанию здесь и сейчас. Даже не так. Было плевать, насколько все неподобающе. Оно было искренним, настоящим, а не миражом, в котором можно потерять себя полностью ради кого-то другого. Сегодня мне все казалось именно таким…

И эта белая комната с запахами лекарств по-особенному оттеняла нашу близость. Сэт старался держать себя в руках, но я чувствовала, как он время от времени сдается зверю. И тогда на моей коже расцветали очередные воспаленные узоры от его когтей, а тело содрогалось от контрастов – ласки и боли.

Он уложил меня на спину и подтянул к себе за бедра…

— Мальва, будет больно, – склонился к лицу, напряженно хмурясь.

— Значит, будет, – прошептала я, обнимая его бедра ногами и хватаясь за плечи.

И он не соврал. Больно стало так, что показалось – не выдержу. С первым его движением волна непереносимого болевого спазма ворвалась в мое тело и пронеслась от живота к лицу, проливаясь потоком слез. Но я только сжала пальцы на его плечах, отдаваясь боли и позволяя ей быть. Я сама ее выбрала. Значит, так нужно…

Но все это длилось всего несколько секунд. Нужно было лишь наполнить грудную клетку воздухом… и все схлынуло, оставляя меня пустой и одуревшей от произошедшего. Но Сэт заполнил эту пустоту тут же, двигаясь все увереннее и быстрее. И я принимала его жадно, впервые чувствуя себя собой – уверенной, сексуальной, желанной. Я с упоением метила его спину когтями, подставлялась под его губы и смотрела в глаза. Мне больше не хотелось отвести взгляд, было не страшно открыться и довериться. И он оправдывал доверие на каждом вдохе.

Мы забылись надолго. Потому что не было сил прекратить, насытиться и перевести дух. Слишком долго нам не хватало всего этого. И, пусть моя жизнь – лишь половина от его, мне казалось, что мое ожидание длилось не меньше. Когда Сэт перестал беречь и вздернул на колени, я вцепилась в простынь и вскрикнула, забываясь окончательно. Укусы, царапины, бархат рычания – все это цвело на моей коже несмываемыми узорами и пахло так невыносимо сладко, что хотелось плакать, кричать и отдаваться до последнего вздоха. Когда Сэт довел меня до крайнего пика напряжения, я вдруг почувствовала, как он прошелся дорожкой мелких укусов между лопаток, прикусывая в финале так по-особенному, что у меня все крутанулось перед глазами.

Но не позволил большего, оставляя мне пусть и призрачную, но возможность выбора.

— Тише, дикая, – ткнулся его смешок во влажную щеку.

— Тебе стоило предупредить…

— О том, что ты захочешь меня убить после первого раза? – хрипло выдохнул он, и только тут я почувствовала, как дрожат его руки. – Прости за это…

— За то, что я ничего не знаю о себе? – прохрипела, открывая глаза. – Не надо.

Он с трудом улегся позади меня и притянул к себе, утыкаясь в затылок:

— Ты как?

— Как… – С губ сорвался истеричный смешок, и я ляпнула, не подумав: – Из огня да в полымя.

— Неужели? – напряженно выдохнул он мне в затылок, и я закусила губу, осознавая, как это звучит.

Но какая девочка захочет себе такую боль добровольно? Внутри заворочалось глухое несогласие. Да, меня бросили однажды после первой ночи, но это не значит, что я буду радостно принимать то, чего требует животная часть.