Книга Последнее желание повелителя, страница 40 – Анна Владимирова

— Многих из лучших, – уклончиво отозвалась она и села по-турецки, подаваясь вперед. – Рассказывай.

— Сначала расскажи официанту, что ты хочешь из меню, – кивнул я ей за спину.

— На их или твое усмотрение, – отмахнулась она нетерпеливо. – Продолжай, пожалуйста. Что было потом?

— Потом я решил, что она должна стать моей. Как и все самое лучшее в этом мире, – спокойно взглянул в ее глаза.

— Ух ты, – и она облизала губы. – И конечно-же ты понес за это наказание.

Я нахмурился, мрачнея, но не стал скрывать от нее эмоции, которые приходилось переживать. Она увидит фальш, а я не хотел ей врать.

— Думаешь, в этом мире кто-то способен и правда нести ответственность за содеянное? – усмехнулся после небольшой паузы.

— Ты – да, – уверенно кивнула она. – А вот твой Повелитель – нет.

— Почему ты так думаешь? – осторожно улыбнулся, отчетливо понимая, что она тоже видит меня насквозь. Наверное, верить не хочет. Женя по-детски все еще делит мир на белое и черное.

— Потому что ты живой, – посмотрела она серьезно мне в глаза. – Ты делаешь ошибки и переживаешь. Может, не сразу, но сейчас ты точно осознаешь, что натворил. А ваш главный на это неспособен.

— Ты же его не знаешь, – тихо возразил я.

— И не хочу знать, – нахмурилась она, но тут же поинтересовалась: – А ты его знаешь?

— Конечно, – медленно кивнул.

— Ну и скажи мне тогда, – потребовала она. – Я права? Хоть раз он пожалел о том, что натворил?

— Жень, он построил это здание не просто так. И не просто так я немного одержим этим проектом. Пусть это просто здание, но для моего народа это – большой шаг навстречу. Нам важно вернуть утраченное доверие.

— Зачем? – не давала она мне спуску. Подобралась вся и ощерилась. – Политика? Расчет? Или искреннее сожаление?

— Сожаление, – заверил я. – Искреннее. Повелитель осознает, что ничего уже не изменить в прошлом. Но есть еще надежда на будущее. Поэтому, мы хотим дать понять, что готовы содействовать и защищать оборотней впредь.

Женя внимательно смотрела мне в глаза все это время, и ее губы дрогнули в мягкой улыбке.

— Почему мне кажется, что все это – лишь твоя идея, но никак не его?

— Не знаю, – выдохнул я напряженно, выдавая ей себя с головой. Да, мне не все равно, что она сейчас подумает и прочитает между моих слов.

А еще…

… мне никогда так не хотелось перестать быть тем самым Повелителем, которому Женя не дает ни малейшего шанса.

— Ладно, – откинулась она в подушки, – а дальше в твоей сказке что случилось?

Я и забыл, что что-то рассказывал ей.

— Мне пришлось вернуть ее. Брату.

— Даже не боролся за нее? – сузила она глаза, снова подаваясь вперед.

— Боролся. – И как мне сказать, что то, что ее родители сейчас мертвы – результат этой борьбы? – Я с ума сходил. Когда ее забрали, меня не стало. Бился в четырех стенах, лишенный силы и возможности броситься следом за ней…

— А потом? – тихо попросила она, пораженная моими оправданиями. И голос ее наполнился сочувствием, от которого стало тошно. Глупая девочка. Беги от меня. Ах, да, ты же пыталась, а я не отпустил…

— Потом… Мне все же удалось ее забрать. Но она едва не потеряла ребенка, и это чуть не стало слишком дорогой платой за мою одержимость. И я отпустил…

Женя долго молчала. Нам принесли ужин, разложили приборы, наполняя пространство их тихим звоном и глухим стуком тарелок.