Книга Враг моего отца, страница 77 – Анна Владимирова

— У меня их много разных, но все легальные. Я не шутил про винодельни и пивоварни. Рестораны у меня тоже в Италии…

— И как ты все успеваешь? — нырнула пальцами меж его, и благодарно сжала. — Лечить актрису-гаптофобку, младшего братца воспитывать, еще и вино сам делаешь…

— Умею делегировать, — довольно улыбнулся он. — Гаптофобку только себе, пожалуй, оставлю… без делегирования.

Я прыснула:

— Это да, боюсь, я неделегируемая.

— Ты не бойся, лучше скажи мне, что дальше?

— Дальше?

— Ну да… Лиссабон мы уже покорили. Программа максимум реализована — кино сняли. Дальше в Москву?

Я задержала дыхание, опасаясь, что ослышалась.

— Было бы неплохо, — кивнула осторожно.

— Ах, неплохо, — скосил он на меня глаза.

— Идеально! Перфетто! — закивала довольно я. — Спасибо!

— Будешь из меня веревки вить, — притянул к себе.

— Понятия не имею, что это такое, — обняла его за шею.

— Я научу… — улыбнулся он довольно, но тут же неожиданно серьезно спросил: — Кристин, а потом? Ты хочешь остаться в Москве?

Тут я быстро себе напомнила, что у меня с этим мужчиной все серьезно. И, вероятно, мне не показалось.

— Ну, если у нас с тобой все серьезно… — начала я.

— Серьезно. Я сказал, что люблю тебя, не для того чтобы отвлечь, расслабить или еще что-то, — смотрел он на меня, повернув голову. Помолчал какое-то время, будто привыкая к новой ступеньке наших отношений, на которую он меня сам и затащил. — Я хочу быть с тобой. — В этом месте мое сердце так быстро застучало, будто он сделал мне предложение, о котором мечтала всю жизнь. А он, собственно, и сделал. — Поэтому хочу обсудить, где будешь ты, чтобы я мог быть с тобой.

— Ты же ненавидишь Москву.

Багратов стиснул зубы так, что на его лице прорисовались решительные жесткие линии. Захотелось узнать, как далеко он может пойти ради меня, но быстро отпустило — он не для таких экспериментов, и сразу раскусит это манипулирование. Не знаю откуда, но у меня не было сомнений — Славе нужна честность. У нас не было в отношениях лжи, недосказанности и прочих «украшений»… С самого начала мы лупили друг друга эмоциями, сдирая мишуру до самой сердцевины. Это было необычно, чувствительно, страшно, обескураживающе, но по-другому нас бы так не корежило от желания преодолеть баррикады, которые настроили от других. Никогда бы не подумала в начале, но Багратов — мужчина, которого хочется не только привязать к кровати, но и к себе…

— Есть такое.

А вот и ответ. Говорил одно, а уже думал, как будет терпеть этот город ради меня…

— Ну, мне понадобится время закончить со своими делами, — пожала плечами. — А так… я могу жить где угодно. Поэтому как скажешь, Слава. — Несмотря на то, что мы уже приехали, Багратов не шевелился. Смотрел на меня сканирующим взглядом так, что стало страшно — что он видел? Не понравился мой ответ? — Что? — не выдержала я, хмурясь.

— Ничего, троллил тебя, — усмехнулся он и толкнул двери. Но, подавая руку, глядел таким темным взглядом, что я едва дышала. — Ты серьезно готова бросить Москву?

— Ну, не бросить, там же отец…

Шумная улица с каменной мостовой никак не мешала делать жизни свои стежки, пришивая друг к другу надежнее.

— Друзья? — Игла пошла вперед, нитка заскользила по проделанному пути, но тут же вернулась с новым стежком:

— Не задалось… — потянуло и надежно связало узлом.