Книга Аромат Смерти, Страсти, Любви. Нужное подчеркнуть, страница 70 – Анна Владимирова

— Сочувствую, — еле успела заменить неприличный вопрос, крутившийся на языке. Хотя, это в случае с женщинами, кажется, он не приличный. Получается, Грэгхану было больше сорока… Только, на сколько больше?

И тут же на помощь пришло спасительное и частое в последнее время: «Да какая разница?»

Дальше мы пошли молча. Время нашей странной прогулки подходило к концу, оставляя позади столько всего, что мне вряд ли захочется погулять этими улочками еще когда-либо. Это, как победить болезнь и не желать больше возвращаться в стены больницы.

Молчать с Грэгханом оказалось не сложно. Я наслаждалась теплом его руки, твердо и без сомнений удерживающей все это время мою, звуками голосов и музыки, наполняющими маленькие улочки, пестрящими перед глазами красками старинного района и, конечно, запахами… Рим пах очень сложно и многогранно, временами лицемерно, и в то же время уютно и по-домашнему спокойно…

Когда время подошло ближе к пяти, мы взяли такси и поехали к месту встречи с Орландо и Микаэлем. Я даже не попыталась сопротивляться его сопровождению, уверенная, что услышу его очередное «Это не обсуждается».

— … ты себе даже представить не можешь, какие это объемы, Кароль! Отец говорит, в следующем году это будет основной тренд! — горячился Микаэль в своем духе, чересчур эмоционально обозначая совершенно обычные модные веяния. Ну, меняются они от года к году… Но это, как и сама мода — сколько бы ни менялась, лишь небольшой процент покупателей являлся ее истинным последователем.

Мы сидели в маленьком аутентичном ресторанчике «My Ale». Его зал был настолько мал, что столы даже некуда было ставить. Посетителям предлагалось присесть на пластиковые стулья вдоль единственной стенки, где мы с ребятами и расположились. Передо мной стояла тарелка с мясной нарезкой и несколькими видами сыра. Но после сытной пиццы есть совершенно не хотелось, и я трепала один и тот же кусочек мяса уже, кажется, час. Ребята же с наслаждением дегустировали пиво местных мини — пивоварен, предлагавшееся в ассортименте в небольших бутылках.

Слева от меня расположился Мик, заняв своей фотокамерой половину той дощечки, которую можно было условно обозвать «столиком». За полтора года, что мы не виделись, он обзавелся старательно скрываемым под широкой рубашкой животиком. А за день он еще и обгорел на солнце, как это с ним часто бывало, и теперь его щеки и нос густо рдели, от чего всерьез воспринимать его было совершенно невозможно.

Мне постоянно хотелось улыбаться, глядя на Микаэля, и я себя ничуть не сдерживала, открещиваясь беспроигрышным: «Соскучилась же!» Курчавые рыжие волосы француза отросли еще больше, и теперь он собирал их в пышный бунтарский хвост на затылке — последний оплот его сопротивления размеренным рабочим будням, висящим Дамокловым мечом в миллиметре от его макушки. Орландо шепнул мне, что отец Микаэля поставил ему ультиматум: либо он в этом году берется за семейный бизнес, либо идет по миру…

А вот Орландо был отчего-то молчаливее обычного. Смуглый темноволосый брюнет с загадочным взглядом глаз цвета гречневого меда, для женщин он был, словно корзинка с восточными сладостями для пчел. Если я улыбалась, глядя на Мика, то Орландо периодически расплывался в мечтательной улыбке, казалось, совершенно без повода.