Книга Рабский ошейник, страница 16 – Юлия Буланова

— Нет, — ответил кузен, делая глубокий вдох и медленный выдох.

— Селективные аборты. От девочек, не являющихся ристарами избавляются до рождения. Иначе объяснить такой перекос рождаемости невозможно. Аэли ране Истали не так давно родила ему двоих ристаров. Сына и дочь. Поэтому жизнь старшей дочери перестала иметь для него ценность. Наоборот, ценной стала её смерть. Такой повод показать принципиальность и несгибаемую волю в борьбе с преступностью.

— Сколько ей тогда было лет? — Энвер морщится, словно от головной боли.

— Четырнадцать. Только самое ужасное не это. Когда Черный Кин девчонку отпустил, она не смогла вернуть домой, потому что уже считалась мертвой. Такого человека более не существовало. И она оказалась вне закона.

— Ребёнок? А как же социальные службы и государственный надзор? — молодой представитель клана Делагарди всё ещё верил в закон, справедливость, хотя своими глазами видел, как эти самые социальные службы треплют нервы его родителям.

Меня эти бюрократы раз десять пытались вернуть отцу. Чтобы, как и положено, он меня воспитывал. И этим людям было плевать, что Вестар Эндаро сам привёз меня к брату своей погибшей жены и попросил его без особой нужды не беспокоить. А перед этим подписал все необходимые документы, что добровольно передаёт опеку кровному родственнику.

Я, кстати, был ему за это очень благодарен за это и никогда не хотел с ним жить. Потому что мне было очень хорошо в моей новой семье. Но когда мне исполнилось пятнадцать, началось. Социальные службы решили, что ристару лучше воспитываться в столице рядом с биологическим отцом, а не с дядей и тётей. В семнадцать мне надоело, что совершенно чужие люди пытались диктовать мне, как жить, и сбежал в рионскую академию флота, где, кстати, и познакомился с Таяром.

— Брат, ты же знаешь, что они лезут к тем, кто этого не просит и активно не замечают тех, кому действительно нужна помощь. Бюрократы шшатовы.

— Вард, ты по крови и духу Делагарди, — начал Энвер запальчиво. Никто и ничто не может этого изменить.

— Да, я не о том, — отмахиваясь от слов, что слышу всю жизнь. — Пигалица эта была не членом команды, а заложником. Дураку же ясно.

— А её членом команды признали? — Энвер смотрел на меня абсолютно дикими глазами. — Она…

— Лечила членов команды. Чтобы делать это, ей нужна была настоящая медицинская лицензия. Без этого невозможно полноценно работать с оборудованием. Она использовала поддельное имя. Ранвейг Асарди. И по этим документам ей сейчас двадцать три года, а не семнадцать. Доказать же, что она Ранвейг Истали невозможно.

— Ладно. А если с самого начала? Как она выжила? Почему её пираты не убили?

— Сына капитана ранили, как я понял. У Ранвейг была учебная медицинская лицензия. Кин сказал ей, что отпустит, если она пацана спасёт. Спасла. Отпустил. Только идти ей оказалось некуда. Для всех она уже была мертва. Её себе забрал сын капитана — пилот. Он же, когда их окружили, засунул её в гуманитарную капсулу и выпустил в космос. А потом корабль взорвался. Команда не захотела сдаваться.

— Понятно, — раздражённо фыркнул кузен. — Таяр решил побыть благотворителем за твой счёт.

— Вер хуже всего то, что с ней делали наши. Ты знал, что перед покупкой можно «попробовать» товар? Любыми способами. Заплатил один кредит и делай, что захочешь. Ну, кроме прямого убийства. За убийство придется штраф заплатить. Целых сто кредитов. Да, на эти деньги нельзя даже поужинать в приличном месте. Вер, можно заплатить сто кредитов, а потом самым зверским образом убить человека. Можно, даже заживо расчленить. И ничего тебе за это не будет. Я думать об этом не могу. Меня трясти начинает. Это же, даже, не зверство. Я могу понять способ казни. Я могу понять рабский ошейник. Страх перед наказанием должен останавливать человека. Но не такое. Мне сейчас так стыдно. Что не хотел лезть в это и закрывал глаза. Таяр, конечно, та ещё скотина и любит загребать жар чужими руками. Но я благодарен ему за то, что он показал мне это осиное гнездо.