Книга Тень землянки, страница 47 – Алла Железнова

Я опустила глаза, взвешивая его предложение.

— Разумеется, гуманность у нас в приоритете, но нет никакой гарантии, что у нас что-то выйдет, например, опыт с фарматолом может сказаться негативно на организме землянки.

Эливейн следила за мной напряженно. Она ждала моего ответа, как и все присутствующие. И я не разочаровала их.

— Я согласна поучаствовать в опыте. Все равно мне больше ничего не остается. – Последние слова я произнесла довольно тихо, но глаза Мистифа и чародеек в зале потускнели, выражая сочувствие.

— Так и быть. Решено, – кивнул самый крупный из членов совета с кошачьими глазами. – В среднем люди живут по восемьдесят лет? Срок службы до пятидесяти в наших непростых условиях вас устроит?

— Да! – дружно воскликнули Ольга и Дайске, помня, что на Земле пенсионный возраст в среднем составляет шестьдесят пять лет.

А что касается меня… время покажет, сколько мне еще отведено.

Анна

Трое суток в тесном соседстве с ящером не принесли никакой радости. По утрам (согласно моему биоритму) мне выделялся сухпаек, дозволялось поплескаться и умыться в миниатюрной выдвижной ионной раковине, а к ночи зверь принудительно заставлял меня пить его кровь, от чего я его жутко невзлюбила. Не сказать, что она отвратительна на вкус, но кровь есть кровь. Приступ тошноты подкатывал волнами, сознание мутило. И вместо того, чтобы услужливо уступить мне биоунитаз, ящер сжимал меня в своей стальной хватке и удерживал до тех пор, пока я без сил не погружалась в сон.

Ночи проходили в бреду, порой я горела, плавилась изнутри. Просыпалась лишь на несколько мгновений, чтобы развернуться, устроиться с большим комфортом в тесноте стальных объятий. Взгляд желтых глаз сиял устрашающе в тусклом свете звезд, от чего я ежилась и снова зажмуривалась.

Два дня ящер молчал, не шипел, не издавал ненужных движений, но пристально наблюдал за мной. Безумец! Хоть в глазах его и читается четкий разум, но разве здоровый… индивид будет так безотрывно пялиться? Я понимаю, любопытно. Мы такие разные, но есть хоть какие-то рамки приличия. Для меня столь неуемный интерес просто возмутителен, особенно учитывая, что я породистая британка. Будучи бунтаркой в душе, мне всегда ранее удавалось держать лицо. Но с каждым днем контролировать эмоции и сидеть без дела становилось все тяжелее. Как все же хорошо, что мой похититель меня не понимает. За последние сутки я раскладывала пасьянсы самостоятельно и одарила ящера самыми разнообразными эпитетами и сравнениями. Кем он только не был: тираннозавром недоразвитым, крокодилом иглокожим, саламандрой недоогненной, тюлькой каспийской, даже лысой игуаной.

— Если я еще могу сегодня вынести наши гляделки, то завтра тебе глазеть на меня уже будет нечем, – оценила я визуально отросшие ноготки на руках.

Последняя потуга моего воображения сорвалась с моих окровавленных губ этим вечером.

— Демон… палеозойный, – сплюнула я капли темно-алой, почти черной крови, едва справляясь с одышкой, порожденной сопротивлением. – Бесы тебя побери!

Подобная брань приносила мне моральное удовлетворение и скрашивала чувство собственной слабости, беспомощности и несправедливости бытия. Слезинка непроизвольно скатилась по моей щеке, четко выражая усталость.

— Лучше бы ты меня сожрал, чем вот так мучиться в страхе перед дальнейшей судьбой и неизвестностью, – мой тон совсем скатился в скулеж.