Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 121 – Ким Чжи Ын

— Невероятно!

Один за другим послышались удивленные возгласы. На обнаженной груди принца отчетливо, словно клейма, виднелись шрамы, о которых говорил Пугём. Особенно бросался в глаза их цвет – неестественный, темно-пурпурный; лишь один незаживший, на плече, выглядел черно-синим с зеленью, как будто продолжал гнить.

— Именно об этих ранах говорил дознаватель Квак. Но я получил их не в схватке с королевскими стражниками. Это следы боя с неизвестными, напавшими на меня.

У чувствовал на себе холодные осуждающие взгляды, будто все до единого считали его слова нелепым оправданием, но стоял неподвижно, как статуя. Он медленно и глубоко дышал, чтобы не допустить ни малейшей дрожи. Это было последнее доказательство, и он не мог позволить ему пропасть напрасно.

— Сейчас они темно-пурпурные, но десять лет назад, когда меня доставили в Ведомство справедливости и законов, они, как сейчас этот шрам на плече…

— Были черно-синими, – подхватил Пугём, будто ждал именно этой паузы. Все так же держа в руке книгу, бросил короткий взгляд на принца и с невозмутимым видом отвесил неглубокий извиняющийся поклон.

— Прошу меня простить, но я и половины того, что записано в этой книге, не успел зачитать.

Глава государственного совета окончательно уверился, что Пугём на его стороне, и просиял.

— Вот как? Значит, там есть еще нечто ценное?

— Безусловно. До самого важного я даже не добрался.

— Тогда читай скорее.

— Кровь его высочества не останавливалась. Присмотревшись, я заметил, что кожа вокруг ран, всех до единой, – странного черно-синего цвета. Подобного я раньше не видел и потому не мог не спросить придворного лекаря Пака.

— И что он сказал?

— Что это яд.

Одна-единственная фраза, будто удар молнии, парализовала всех в зале. Даже королева-мать Чжаён вздрогнула от неожиданности: даже она сама ничего не знала об этом!

— Его называют «пиявочным ядом» и редко, очень редко используют в нашей стране. Не для того, чтобы убить зверя, – чтобы поймать живым. Кровь мгновенно разносит его по телу и потом долго течет из ран, мешая им зажить. Кожа вокруг сначала становится красной, а примерно через два часа приобретает черно-синий цвет. Человека охватывают жар и слабость. Полностью такие раны заживают не раньше чем через десять дней, иногда и четырнадцать, и все равно остаются глубокие темно-пурпурные шрамы.

Пугём на мгновение остановился и глубоко вздохнул, переводя дыхание. Но затем, будто что-то вспомнив, зачитал еще отрывок:

— Ее величество королева в окружении придворных дам, за которыми следовали дворцовый евнух и королевская стража, сопровождала принца Мухона, когда он потерял сознание. Ее величество лично удостоверилась, что принц заключен в тюрьму, и лишь тогда вернулась во дворец… – Чиновник снова вздохнул. – Королева, о которой говорят записи, – это нынешняя королева-мать, стоящая здесь. Прошу простить меня, я по ошибке упустил это, когда описывал конвой его высочества.

Лишь теперь Пугём наконец почувствовал облегчение и бодро захлопнул книгу. В зале воцарился настоящий хаос. Поток ошеломляющих показаний обрушился так внезапно, что никто даже испугаться не успел. Чжаён побледнела, словно ее ударили в спину. Трясущийся евнух Чо с глухим шлепком рухнул на пол.

Даже если бы по залу допросов пронесся ураган, обстановка была бы спокойнее. У, потрясенный до глубины души, несколько раз моргнул, не веря своим ушам. Эти показания действительно могли перевернуть все дело и перечеркнуть обвинения, но он никак не ожидал, что Пугём решится встать на его сторону. Только глава государственного совета, так и не осознав, что происходит, растерянно бормотал себе под нос: