Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 143 – Ким Чжи Ын

Разгоряченный министр внутренних дел внезапно умолк, заметив, что тот, о ком он только что говорил, все это время сидел неподвижно с прямой спиной, не говоря ни слова. Неловко покашляв, он отвел взгляд. И именно тогда первый заместитель главы государственного совета тихо произнес, словно печать спала его с уст:

— Если допрос необходим, его нужно провести. – И продолжил совершенно невозмутимо, не обращая внимания на удивленные взгляды: – Речь ведь не только о моем сыне. Если понадобится, допрашивать следует любого. Нужно расширить круг подозреваемых: от евнухов и придворных дам, служивших тогда в покоях его высочества, до последнего привратника. Разве принц не говорил, что покидал дворец и вернулся обратно? Наверняка какой-нибудь привратник его видел. А между тем в расследовании десятилетней давности об этом ни слова.

И без того внушающий трепет, сейчас голос первого заместителя прозвучал особенно тяжело. Сановники невольно вздрогнули, словно придавленные его весом. И тут заговорил князь Хеан, словно наконец дождавшись нужного момента:

— Это означает, что либо его высочество солгал, либо привратник получил взятку, либо кто-то уничтожил запись. Мы не знаем, в чем причина, а значит, допрашивать придется всех: Ведомство справедливости и законов, Ведомство инспекции нравов, Управление просвещения и литературы, Канцелярию по составлению придворных хроник. Исключений допускать нельзя.

Слова прозвучали пугающе спокойно, заставив всех сжаться, словно по приказу.

— Что вы хотите сказать, ваше сиятельство князь Хеан? Неужели вы действительно собираетесь превратить дворец в хаос?!

— Даже если настанет хаос, нужно восстановить справедливость. Раз уж допроса не избежал даже принц, почему кому-то другому это должно быть позволено?

Все, кто до сих пор смотрел на него свысока, считая слабым и ничтожным дальним родственником короля, теперь не скрывали раздражения. Однако открыто возразить не решился ни один: если невиновность принца Мухона будет окончательно доказана, тех, кто его оклеветал, ждет суровый допрос. Сейчас настало время затаиться, особенно для тех, кто искушен в политике и хитер как лис.

— Даже глава государственного совета не может уйти от ответственности.

Тот, о ком так внезапно зашла речь, в панике вскочил, словно ошпаренный:

— Почему вы вдруг нападаете на меня?!

— Вы обращались с его высочеством так, будто приговор уже вынесен. Видимо, были основания так считать. Или я ошибаюсь?

— Что вы имеете в виду?!

— Видимо, кто-то внушил вам такую непоколебимую уверенность. Если его высочество окажется невиновен, разве не следует наказать тех, кто подтолкнул вас к клевете?

— Ваше сиятельство!

— Тише. Повышать голос в совещательной палате – недопустимая вольность.

Князь Хеан пристально посмотрел на главу государственного совета, и тот скрипнул зубами, но сумел сдержаться.

— Если все действительно так, как вы говорите, значит, это дело исключительной важности. Оклеветать принца – непростительное преступление, – медленно заговорил министр военного ведомства, до этого молча наблюдавший за происходящим вместе с первым заместителем. Хоть его сын и был арестован, в голосе не было ни капли волнения, наоборот, он говорил как человек, принявший твердое решение: – Более того, это означает, что настоящий убийца покойного государя до сих пор разгуливает на свободе. Мы обязаны выяснить, кто он, хотя времени прошло слишком много, и раскрыть правду будет непросто. Но еще серьезнее другое: есть все основания полагать, что тогда, десять лет назад, преступление спланировали и осуществили ради трона.