Книга Женщина, создавшая короля. Книга 1, страница 177 – Ким Чжи Ын

— Иди туда.

Соха растерянно заморгала.

— Войди туда и выслушай его.

— Но почему…

На ее лице читалось полное непонимание. У мягко провел ладонью по ее спине.

— Если бы я был на его месте… я бы сейчас хотел провалиться сквозь землю.

Все эти годы Ворён был вынужден жить, притворяясь женщиной перед той, кого любил. Он безмолвно терпел невыносимую боль, глядя, как она с пылающим сердцем любит другого мужчину. Наверняка он хотел хотя бы раз признаться ей, но не посмел. И как же теперь он был унижен, когда правда всплыла помимо его воли!

Конечно, само то, что он, прикрываясь волей короля, годами держал Соху взаперти, не позволяя ей и шагу ступить, убивая ради этого невинных, было не просто возмутительным, оно вызывало отвращение. С этой стороны Ворён не заслуживал прощения. Но как мужчина он все-таки вызывал сочувствие.

— Я не прошу тебя простить его. И не прошу понять. Что бы ты ни решила, сначала выслушай. Может, тогда боль и тяжесть, что ты носишь в себе, хоть чуть-чуть утихнут.

У осторожно подтолкнул Соху в спину. Та нехотя сделала шаг, потом замерла, но все же направилась к комнате, где устроили Ворёна. Когда же ее силуэт, освещенный фонарями, исчез, У, медленно поднимавшийся вслед за ней, остановился. Он сел прямо на деревянный настил и устало провел рукой по глазам.

— До чего же я жалок.

Ворён скорчился, словно мертвый, в дальнем углу, и казался таким хрупким, будто мог исчезнуть в любой момент. Ноги едва слушались Соху, но шаг за шагом она сумела к нему приблизиться.

— Как вы себя чувствуете? Раны…

Она с трудом подбирала слова, а голос предательски дрожал, и мужчина заметно дернулся, словно уловил эту дрожь.

— Говорят, у вас рана на животе. Разве можно сидеть вот так, сжавшись?

— Если я вам отвратителен, не нужно говорить со мной через силу, – резко отозвался мужчина, не поднимая головы.

Услышав этот раздраженный упрямый голос, Соха вдруг с удивлением поняла, что напряжение постепенно покидает ее, и смогла подойти к Ворёну так же уверенно, как делала это всегда.

— Ложитесь.

Она спокойно опустилась на колени. Только тогда мужчина медленно поднял голову. Его лицо перекосилось.

— Что вы сказали?

Он посмотрел на нее так, словно решил, что ослышался из-за сильной боли в животе.

— Я сказала: ложитесь. Надо же обработать рану.

Соха подняла оставленную кем-то чашу с мазью и принялась как ни в чем не бывало размешивать содержимое деревянной ложечкой. И именно это привычное спокойствие сбило Ворёна с толку.

— Зачем вы это делаете?

— Мне кажется, вам трудно справляться самому.

Ее невозмутимость вновь лишила его дара речи. Он сумел лишь горько усмехнуться. Ворён всегда считал Соху доброй, но сейчас речь шла не о доброте. Не злиться в такой момент – значит быть настоящим глупцом.

— Не мучайте меня так, – резко бросил он. Соха чуть удивленно приподняла брови:

— Вы считаете, что мазь – это мучение?

— Лучше уж рассердитесь. Не держите все в себе!

Только теперь Соха поняла, о чем он говорит, но все равно не остановила руку, зачерпнув немного мази.

— Я злюсь.

— Да где же ваша злость, скажите на милость?

Ворёну хотелось кричать: «Не смотрите на меня так, словно я недостоин даже того, чтобы злиться на меня, будто вы не видите ни причин, ни смысла сердиться!»